Сегодня про токсичность говорят из каждого утюга. Кажется, даже трёхлетние дети научились отвечать на любое некомфортное высказывание: «Мама, какая ты токсичная». Эта недавно выявленная порода людей — токсы — оказалась очень распространена среди наших начальников, подчинённых, любовников, друзей, детей, причём уже непонятно кто кому токс, они нам, а мы им. И, конечно, самая топовая тема — токсичные родители. Психологи почти в унисон уверяют, что они несут ответственность за наши несчастья, что мы не должны прощать предков за нанесённые детские травмы, рекомендуют не общаться с токсичными родственниками. Я не уверена, что всё так однозначно.
Девочка Лиля росла в патриархальной семье. Отец — кореец. Его родители были депортированы в СССР (в Узбекистан) со всеми ментальными кодами своей родины, и наложенными сверху социокультурными программами беженцев в чужой стране. В молодости отец Лили совершил гигантский по тем меркам скачок. Через спорт и учёбу выбрался из Узбекского села в Ленинград. Женился. В жены взял девушку тихую, безропотную, неспособную сопротивляться насилию, похожую, в общем, на многих гражданок СССР, и идеально подходящую на роль жены в азиатских традициях. В то время к психотерапевтам не ходили, а саморазвитие заключалось в перевыполнении нормы на производстве.
Как и во многих семьях патриархального уклада отец бил мать, она терпела, не разводилась. Когда Лиле исполнилось семь лет, отец начал пить. Алкоголь разрушил личность и мозг. Он бил Лилю, порой до полусмерти, со скорыми, больницами, переломами. Мать терпела и это, ждала, что он исправится. Чем всё кончилось?
Многие из вас в курсе, потому что узнали историю известного сценариста, писательницы и блогера Лилии Ким, которая на фоне ПТСД (посттравматического синдрома) пыталась покончить собой, попала в клинику неврозов Павлова, где её лечащим врачом стал молодой Андрей Курпатов. Доктор вытащил пациентку. Они поженились, родили дочку Соню, развелись по инициативе Лилии, затем был переезд в Лос-Анжелес, полная перепрошивка себя, успешный успех в Голливуде, известность. Но путь до исцеления оказался долгим.
Я слежу за Лилией Ким с тех пор, как она завела свой блог. Это уникальный случай. Лилия постоянно проходит терапию, сравнивает российский опыт лечения и американский, публично рассказывает об этом. Очень детально каждый этап. Благодаря её блогу, мы знаем, как она долго принимала себя и своё тело, до сих пор борется с расстройством пищевого поведения, бесконечно скатываясь то в одну зависимость, то в другую. Знаем, что она не смогла себя заставить приехать к смертному одру отца несмотря на сильнейший прессинг корейских родственников, как после этого её снова накрыла посттравматика и последовал очередной виток пересборки себя.
Тысячи людей следят за жизнью Лилии, как за сериалом, и, похоже, развязка линии с исцелением близка. В одном из последних постов она пишет: «Одно из заданий годовой коррекции ПТСР у меня так и оставалось невыполненным. Поговорить с родителями как взрослый человек со взрослыми людьми обо всём, что произошло. Но после некоторых недавних событий мы поговорили с мамой». С отцом поговорить уже невозможно.
Главный посыл — на тот момент родители делали то, что могли делать в имеющихся условиях. Они в любом случае делали это из любви, желая ей лучшей жизни. По мере работы с травмой терапевт помогает пройти три стадии: жертва — выживший — живущий человек. Чтобы стать живущим, очень важно все события, произошедшие с тобой, сложить в нарратив живущего человека. Это не получится сделать, если застрять в точке обвинения родителей, другими словами, застрять в роли жертвы, обиженного ребёнка.
Поговорив с мамой в ролях «взрослый-взрослый» Лилия узнала о том хорошем, что было в её жизни от родителей, о мотивах их поступков. Да, мама была безответной жертвой, но она была с ней первые шесть лет жизни, в культуре Лилиного отца было допустимо разрешить женщине не работать. Сейчас, зная теорию привязанности, мы понимаем, как это важно для растущего ребёнка. Да, у мамы не было сил стоять за себя, но в ходе этого взрослого разговора выяснилось, что она всегда тихо радовалась любому Лилиному бунту, тому, что дочь не такая, как они все. Эта тихая радость, это бездействие (могли же и по шапке дать за бунт), оказались важным импульсом для развития Лилии в того человека, которым она стала. А как об этом узнать не поговорив?
Она нашла и в поведении отца то, что сформировало её как личность. Да, пил, бил, нанёс травму, но при этом воспитывал, как мальчика не просто так, не бездумно, это был осмысленный выбор. Почему? Ещё при жизни отец признавался, что он не хотел для дочери судьбы угнетённых азиатских женщин. Парадокс. Но и им двигала любовь. Исковерканная, ядовитая, но любовь.
Если начинать разбираться в любой семье со сложными отношениями, практически любой родитель, обвинённый в токсичности, скажет, что он/она любит своего ребёнка. Редко кто-то выбирает сознательно нанести вред. Однако значение слова «любовь», как мне кажется, претерпело изменения. Недавно очень уважаемая мной семейный психолог Людмила Петрановская в ходе интервью Галине Юзефович сказала, что, любовь всегда про то, чтобы видеть ценность человека, любить его, как личность, не как собственность, тело, рабочую силу. Я с этим категорически согласна. С одним НО. Понятие личности, индивидуума стало идентифицироваться, а уж тем более цениться не так давно в сравнении с историей существования человека, как вида. Что же, раньше не было любви? Она была, но она соответствовала тем нормам, которые были приняты.
Это сейчас мы знаем, что детей нельзя бить, что растление несовершеннолетних — это плохо. Есть такое свойство человеческой памяти — когда мы что-то узнаем, мы потом не помним, как жили с другим знанием, не понимаем, как можно этого не знать. Ещё лет сто назад гуманистические, дето-центрированные идеи были понятны очень ограниченному кругу людей в целом в мире. Ещё тридцать лет назад, когда Кевин Спейси трогал за попу молодого коллегу по цеху, он совершенно точно не воспринимал это как что-то недопустимое. Почему? Да потому что в его собственном детстве было много насилия, абъза, сексуальных домогательств, и не только в его. Каждая вторая звезда призналась, что с ней что-то такое произошло в детстве. Насилия над детьми действительно было в разы больше, это просто не считали ненормой.
Мы все сейчас отстаиваем свои границы, разрешаем себе быть неидеальными. Однако с большим трудом делаем то же самое в сторону своих неидеальных родителей. А они зачастую в тех экономических, социальных, культурных реалиях, в которых растили нас, делали лучшее, что могли. Но эту их неидеальность в прошлом мы простить не можем. Парадокс. В толерантном мире мы абсолютно не толерантны к самым близким.
Мои родители тоже неидеальны. У меня, как и у многих людей моего поколения, довольно запутанная программа рода, обречённая на провал и самоуничтожение. Многое из того, что я пытаюсь в себе переписать, заложили именно родители. Но я не уверена, что не прощение — это единственный выход.
В налаживании отношений главная ответственность на взрослом как по возрасту, так и по роли. Наши родители виноваты, но и не виноваты. Их такими сделали их родители, а тех их родители и так далее до десятого колена. Если мне, вам удалось выскочить из этого замкнутого круга, стоит порадоваться, но и понять, что вместе со знанием на нас легла ответственность. Если я в отношениях с мамой взрослый, а она нет, то ответственность за первый шаг на мне. Это же я вся такая умная и образованная, это моя картина мира намного шире, значит, мне и начинать первой. Мне кажется важным говорить с родителями об этом. Именно из позиции взрослого. Я стараюсь это делать. На многие вещи они уже изменили взгляд с моей помощью, хотя большинство установок уже окостенели.
Как говорить, если родители совсем психи, им вечно пять лет или они отказываются идти навстречу? В самых тяжёлых случаях — никак. Но я за то, чтобы хотя бы пытаться. Пытаться понять их мотивы, почему они делали то, что делали. Я уверена, в ответах можно обнаружить неожиданное про их любовь к нам.
А вы как думаете? Поделитесь своими историями налаживания или, наоборот, окончательного разрушения отношений с родителями.
Истории травли и отношений с токсичными родителями читайте в моей книге "Травля: со взрослыми согласовано. 40 реальных историй школьной травли"
А также здесь на канале:
«Сменишь пол — выйду за тебя замуж»: история трансгендерного перехода