Как живет бывший колхоз-миллионер в Волгоградской области
Когда-то здесь был богатейший колхоз-миллионер. Сейчас с дороги видны одни руины. Остовы громадных производственных зданий, ржавая водонапорная башня – все указывает на то, что жизнь кончилась вместе с колхозом. Но если подобраться ближе, картинка меняется. Дома – ухоженные. Почти не встретишь покосившийся забор или выломанную калитку. Нет ни ржавых машин, ни завалов из битого кирпича и старых досок под забором. На стенах домов нередко встречаются таблички – двор образцового содержания. Дизайн разный, видно, что не в один год повесили. Таблички выцвели, но все еще хорошо читаются. Во дворах идеальная чистота и порядок. Грядки по линеечке, розы у входа. Дом здесь легко купить и невозможно продать. Местные жители считают, что село умирает. Но на взгляд залетного гостя – это не совсем так. Хотя от былого богатства следов почти не осталось.
А все знают, что такое колхоз-миллионер? В СССР это колхоз, получавший миллионные прибыли. В отличие от совхозов, крупных государственных сельхозпредприятий, колхозы сохраняли элемент рыночной экономики: выполнили государственный план по зерну, молоку, мясу, остальное можно раздать колхозникам или продать. И тут многое зависело от талантов председателя. И по части организации сельхозпроизводства, и по части договороспособности: чтобы план не был грабительским. Здесь все было отлично и с первым, и со вторым.
Когда-то на колхозной ферме держали 3,5 тысяч голов КРС. Был свой комбикормовый завод, своя автозаправка и вся прочая инфраструктура многопрофильного сельхозпроизводства. Двухэтажный многоквартирный дом – для учителей и врачей. Больница тоже была двухэтажная. На первом этаже – амбулатория, даже со своим стоматологом. На втором этаже – стационар. Зимой в эти палаты порой заселялись одинокие старики, кому не под силу было содержать дом. А был и «стардом» – для стариков, которым и летом тяжко себя обслуживать. Для сезонных сельхозрабочих – гостиница со столовой, где сейчас в разбитых окнах свищет степной ветер. Ни аптеки, ни ФАПа в селе нет. За медициной – в райцентр. За продуктами в основном тоже, магазин есть, но полудохлый.
Сплошные противоречия. Общего водопровода нет, воду (плохая, не вскипятив – не пьют) берут из скважин. Зато клуб отремонтирован. Рядом с клубом мемориал в честь земляков – участников Великой Отечественной. По другую сторону – оазис благоустройства с лавочками, клумбочками и неизбежной плиткой. Говорят, всем деревням в области на это выдали по три миллиона рублей. Вот и сделали.
В одну сторону от села густо колосится рожь. Говорят, озимые в этом году удались. В другую сторону бывшие колхозные поля зарастают лохом и повиликой. Там, где раньше были благоустроенные пляжи, буйно плодится тростник. Зарастают и дороги. Они стали похожи на направления. Изредка кто-то все же проезжает. Но вдруг мимо проносится табун лошадей. Или степенно переходит дорогу невеликое коровье стадо. Мамаши пристально смотрят на машину, прикрывая собой телят.
Местные виртуозно переводят разговор или замолкают при попытках узнать, чье стадо, чей табун. Лошадей держат, да, они нынче пользуются спросом. Да, и на мясо тоже. А колбасу можно купить? Ой, да мы не знаем. Хотя подробно и в деталях расскажут, как перед забоем лошадь выдерживают в деннике (тут говорят – в стойле, как про корову) без движения, чтобы мясо не пахло лошадиным потом. Свиней, кстати, здесь не держат совсем, и на рынке не берут. Такое избирательное следование ветхозаветным правилам: конину можно, а свинину – нет. Говорят, что православие в этих краях с каким-то старообрядческим или молоканским уклоном. А может, сохранили привычки степняков, прежде кочевавших по этим землям. В национальных обычаях тут полный винегрет. Село считается русским, хотя основали его украинцы, и говор тут характерный – не совсем русский, но и не украинский. Например, растительное масло – не олiя, как по-украински, а олейна. Кулинария в ходу немецкая, особенно по тесту: кухи, кребли... Да в Волгоградской области везде так: рецепты от кавказских до немецких, а в середине окрошка на простокваше, потому что квас ставить сложно, а купить негде. Угощала нас хозяйка рыбой, так на одном блюде сазан и зубатка. Сазана сын наловил, зубатку из райцентра привезла. Готовила в одной сковородке.
А вот говорят, тут у вас мужик завел промышленный холодильник, рыбу ловит и продает. Есть такой. А купить рыбу можно? Да мы не знаем, может, и не продает ничего. А чеченская семья пятнадцать коров держит, сыр варит, можно купить? Нет, нельзя, сейчас и молока-то нет, коровы все с телятами, не доим. А потом? Не знаем, то ж только для себя немножко. Захожу с другого бока: а в селе свой рынок есть или в райцентр возите? В райцентр, конечно, отвечает хозяйка. Понимая, что проговорилась, замолкает.
А телят можно посмотреть? Да что ж не посмотреть, пойдемте. Идем. Пасутся буквально на руинах: под ногами хрустит то, что когда-то было колхозной фермой. Что ж вы на бетоне-то пасете? Да мы раньше вон там пасли, но теперь немец не пускает. Какой немец? Молча уходит к коровам. Про немца все же удалось выспросить: он из местных, из волгадойче. Решил стать фермером, купил землю, коров, пасет. Что получится – пока непонятно.
Не у всех получается. Бывшую колхозную ферму выкупила бухгалтер. Цапнуть-то смогла, а дальше – не пошло. От фермы даже стен не осталось, только каркас торчит. Бывшая владелица живет – как все тут. Поминают добрым словом губернатора Максюту, при котором колхозникам по 500 рублей к пенсии доплачивали. Нынешние власти не в почете. Добра от них не ждут. Даже в элементарном.
Самая популярная бытовая техника тут – холодильник. В домах их стоит по два, а то и по три. А лучше всего морозильный ларь. Забиты они бывают под завязку. Осенью будет самая страда. Овощи-фрукты-ягоды – в консервацию, мясо в фарш и по кускам в морозку, чтоб до осени хватило, если дети не привезут. Дети привозят. Есть в селе и взрослое работоспособное население. Дальнобои, вахтовики. Да и городские держат на родительских дворах старенькие «Нивы», приезжают – пересаживаются, и на охоту, на рыбалку. Кое-кто так даже на свою землю, паи не у всех с сельхозземлями, у кого и луговина с оврагом и куском берега у пруда. Турбазу бы тут поставить. Электричество рядом, воды накачать можно, но уж очень далеко от города. Может, и сюда придет спрос на отдых в глуши, но пока турбазы вокруг Волгограда с этим запросом справляются. Поэтому ждут пока, не строятся.
В разговорах, конечно, тоска по тем временам, когда колхоз давал всем работу и сверх того. Если где в СССР и построили коммунизм, то как раз здесь. Государство планами не донимало, жить давало. Не то, что сейчас: дай, дай, дай, а в ответ ничего не получишь. Потому и не называем село, потому и обходим конкретные детали, чтоб не опознали. Если после нас приедут налоговые службы, будет плохо. Как государство умеет брать свое хоть с прибыли, хоть с убытка, здесь уже хорошо знают. И никто это не считает справедливым. Государство ушло из этих степей. И, видимо, надолго.