Пенсионер Соколов считал себя хорошим человеком, поэтому прекрасно спал каждую ночь. Но однажды в 2045 году он вздрогнул во сне. Всё его немолодое тело как будто пронзила молния. Соколов встал, привычно одел шерстяные штопаные носки и неширокими шаркающими шагами отправился в туалет. Справив нужду он понял, что беспокойство не оставляет его. Чтобы унять непривычное и неприятное состояние пенсионер накинул на плечи плед и неспешно побрёл в беседку, расположенную с южной стороны его кирпичного дома.
Теплая июньская ночь благоухала великолепием. Недалеко, метрах в пятидесяти, на дереве пела ночная птица.
- Что это за птица такая? - подумал Соколов — я каждое лето наслаждаюсь твоими ночными трелями, но до сих пор не знаю, что ты за птица, - уже вслух он негромко обратился к ней.
Соколов часто разговаривал с животными, птицами и вообще с окружающим миром. Ведь вместе со старостью и радикулитом приходит свобода от чужого мнения. Можно уже позволить себе поговорить с яблонькой, кода белишь ее ствол или с вишней, когда обрезаешь секатором ее тонкие ветви.
Дед сидел молча и левой рукой теребил густые неопрятные брови. На северо-востоке намечалась утренняя заря. В конце июня вообще непонято вечерняя это заря или утренняя. Небо алеет всю недолгую ночь.
- Здравствуй, Солнышко! - негромко обратился в сторону слабо светящейся полоски неба, - здравствуй, милое!
Еще посидел молча, продолжая теребить седые брови.
И вдруг он понял причину своего внезапного беспокойства, вспомнил как долго не мог пройти один жизненный экзамен, вспомнил голубые глаза одной безумной женщины, ее демоническую сущность и глупую, никому не нужную решительность.
Вздохнул. Посидел еще немного, послушал трели неизвестной ему птицы, зевнул и не без удовольствия вернулся в тёплую постель.
- Здравствуй, крепкий и здоровый сон, - прошептал он, улыбнулся спокойно засопел…