Кораблик покачивался у самых бонов, тюкаясь о них с каждой новой волной.
Бумажный парус обречённо болтался на спичке.
Такие кораблики выстругивал брат Алёшка и даже давал подержать их в руках, а потом пускал в плаванье.
Надо было срочно спасать обессилевшее судёнышко, пока большая волна не перевернула его вверх дном и не ударила о пристань.
Ветер сорвал с Танькиной головы панамку и белым парусом надул мамин сарафан.
Мама, смеясь и откидывая назад голову с короной тяжёлых кос, хлопала по подолу обеими руками.
Танька, воспользовавшись неожиданной свободой, быстро потопала к краю пристани и неуклюже перевалилась за борт, едва дотянувшись сандаликами до мокрых брёвен.
Вот он – кораблик, и цепкие пальчики почти ухватили его, но тут подвернулась та самая «большая волна». Боны качнулись, и поверхность воды стала стремительно нарастать и приближаться, и вдруг втянула в себя и кораблик и маленького спасателя.
Бутылочно-зелёное пространство схлопнулось,