Печаль, глубокая печаль пронзила сердце скотника Василия – издох его любимый пёс Барон. И ничто, вроде бы, не предвещало скоропостижной кончины дворняги, и молод был, и здоров. И за машинами гонялся Барон, любой бы позавидовал. Любил он это дело, облаять какую иномарку, а ещё лучше «джип», который покруче, понавороченней. Через это и окочурился. Как-то ближе к вечеру переехал его чёрный «Хаммер» с тонированными стёклами. Пёс хотел буржуйскую тачку за колесо куснуть, да видать скорость не рассчитал и залетел под задние колёса. Дополз Барон, обиженный прогрессом, до будки и там тихо затих ближе к рассвету.
Скотник Василий вышел поутру плеснуть псу в миску… портвейну, приучили его со щенячьих годов мужики к «красненькому». Сначала на спор наливали, выпьет «дворянин» или нет. Завсегда выпивал, ещё облизнётся и хитро так взглянет, мол, мужики, давайте по второй. Потом портвешок для Барона вошёл в традицию, если собирался кто в гости к Василию. Даже если для себя брали напитки покрепче, то обязательно для пса покупали бутылку портвейна «777». Бароша предпочитал именно эту марку….
Так вот, вышел скотник плеснуть питомцу в миску «красненького». Налил, значит, и зовёт пса, а тот недвижим, как египетская мумия. Василий с горя сразу всю пёсью миску, куда полбутылки вина налил, и осушил.
– Похоронить его надо, – предложил Мишка Носоломов, когда сочувствующие граждане собрались во дворе скотниковского дома. Пса накрыли тряпкой, чтобы не налетели мухи.
– И помянуть, по-человечески, – добавил тракторист Зиновьев. – В том смысле, что он хоть и пёс был, а мы-то люди.
– Может, в сельсовет сходить, место на кладбище «выбить», – желание скотника увековечить память Барона было безразмерно. – Закажу памятник, венки, оркестр.
– Не разрешат, закон не велит, – осадил траурный пыл Василия участковый Мартынов. – А вот, помянуть, конечно, можно. Пёс-то твой, скажу, посмышлёней некоторых людей был, – добавил он и нагло посмотрел на тракториста Зиновьева. Зиновьев в ответ оскалил зубы и зарычал.
– Да уж, умён был Барон, – сказал Василий и ушёл в дом. Через минуту он вышел со стопкой гранёных стаканов и двумя бутылками портвейна. – Помянём друга моего верного.
Первую мужики по традиции выпили, не чокаясь, стоя и молча.
– А мне Барон жизнь даже как-то спас, – нарушил безмолвие Толян Зиновьев, – я зимой как-то шибко усталый шёл, да по дороге в сугробе уснул. Если б твой пёс меня не нашёл и выть не начал, замёрз бы до смерти.
– Ага, помню, – кивнул Василий, – я тогда пошёл посмотреть, чего это Бароша надрывается. Смотрю, сидит, на луну воет. И перегаром воняет. Я ещё подумал, что не может от пса так разить. Потом уж только тебя по запаху и нашёл.
Снова наступило тягостное молчание, а у Мишки Носоломова по спине пробежали мурашки.
– Пойду, закусь принесу, – печально произнёс скотник и притащил сковороду с остатками жареной картошки. – Там по телевизору передача какая-то про животных идёт. Любил Барон передачи про животных и футбол смотреть, – всхлипнул он.
Однажды через эту любовь даже пострадали туфли Мартынова. У участкового сломался телевизор, и он прибежал к Василию посмотреть футбольный матч между питерским «Зенитом» и московским «Спартаком». К слову, скотник выиграл это чёрно-белое чудо техники у тракториста Зиновьева на спор. Но об этом в другой раз. Мартынов забежал к Василию, а там обнаружил удивительную картину. В одном из кресел сидел сам хозяин, а на другом устроился Барон и усердно пялился в выпуклый экран «Рекорда-312».
– Ты смотри, какая цаца, – возмутился тогда участковый. – Телевизор он смотрит. Чего бы ты понимала, пёсья морда!
Барон посмотрел на обидчика, слез с кресла и, обиженно, опустив морду к полу, молча вышел из комнаты. Хотя чего тут удивляться безмолвию, собака она же тварь бессловесная.
– Зря ты так, – вступился тогда за питомца Василий. – Он, между прочим, тоже за «Зенит» болеет, как и ты.
– Не собачье это дело футболы разные смотреть, – ответил Мартынов, не предчувствуя беды. А тем временем, Барон уже мстил, задрав заднюю лапу, справляя эту самую малую беду прямо в новенькие мартыновские туфли. Но участковый об этой мокрой и пахучей мести узнал, только по окончании матча, одев туфли. И кстати, его любимый «Зенит» в этой встрече проиграл, так что правду говорят в народе, что беда не приходит одна!
– А я как-то кино смотрел, называется «Кладбище домашних любимцев», – вспомнил Мишка Носоломов. – Там собаку в особом месте похоронили, и она ожила.
Василий встрепенулся и даже как-то немного повеселел.
– Только потом оказалось, что нельзя животных оживлять, а то они прям демоническими становятся, – продолжил Мишаня и скотник снова «потух». – А не хочу, чтобы Барон становился демоном, хоть и обидел он меня как-то раз сильно.
– Не надо было дразнить собаку, – огрызнулся Василий.
Года два назад деревенская молодёжь отмечала на берегу речки Быстринки какой-то общенародный праздник, то ли День железнодорожника, то ли День металлурга, хотя металлургического производства в Гундеевке не было, да и железная дорога проходила от деревни километров за сто. На празднике присутствовали и Мишка Носоломов, и скотник Василий с Бароном.
Мишаня, одетый только в плавки, разгорячённый солнцепёком и присутствием Варьки, по которой шибко сох, решил показать молодецкую удаль. И раздразнил незлобливого Васькиного пса.
– Не буди лихо, пока тихо, – предупредил его скотник.
– А чего он мне сделает? Наперегонки со мной поплывёт? – спросил Мишка, стоя по колено в реке.
– Ну, тогда смотри! Куси его, Бароша.
Барон зарычал, а Мишка бросился в воду и поплыл вдоль берега реки. Но пёс в Быстринку сунуться не решился и побежал за Мишаней посуху. И только на самом узком и мелком месте Барон прыгнул в воду, подплыл к парню и легонько ухватил за мягкое место. Но Мишка почему-то даже не вскрикнул. И только когда пёс выбрался на берег и отряхнулся, все увидели, что он зажимает в зубах Мишкины плавки.
Мишане пришлось ещё около получаса сидеть в холодной воде, пока Василий не отобрал у собаки плавки и не кинул их Мишке.
– Да, умнейший был пёс! Раз на кладбище хоронить нельзя, закопаю его в оврагах, но памятник всё равно сооружу, – решил скотник.
Все с ним согласились. К этому времени портвейн и жареная картошка уже закончились.
– Вот, только теперь придётся сковороду мыть, – сказал Василий.
– А ты чего, её раньше не мыл? – спросил Мартынов.
– А зачем мыть-то!? Я посуду Барону давал, собака же чистое животное. Так он любую кастрюлю до блеска вылизывал.
Носоломов, участковый и Зиновьев, не раздумывая, выскочили со двора и побежали в фельдшерский пункт пить раствор марганцовки для прочищения желудка.
А мёртвый Барон, прикрытый тряпицей, вдруг закряхтел, поднялся на ноги. Тряпка сползла на землю, и пёс, увидев хозяина, радостно завилял хвостом и, прихрамывая, бросился к Василию.
Скотник, решивший, что пёс стал демоническим, как из кинофильма, припомненного Мишкой, задал стрекача, перепрыгнув без шеста двухметровый забор почище какой-нибудь Кабаевой.
Мужики долго не могли убедить Василия, что Барон просто был в своей собачьей коме. Помогло только веское «да» местной фельдшерицы.
Примечательно было и то, что, заглянув за черту смерти, пёс стал трезвенником и решительно отказывался пить портвейн и злобно рычал на пьяных гундеевцев. И мог даже покусать!
© Александр Потапов
Всю серию рассказов о Мишке Носоломове можно прочитать здесь же на моём Дзен-канале. Чтобы следить за развитием событий, начните с первого. Подписывайтесь, читайте, ставьте лайки, делитесь в соцсетях! Какие бы истории о Мишке Носоломове вы хотели бы ещё прочесть? Пишите свои идеи.
Любите Бога, жизнь, друг друга и свою страну! И относитесь ко всему с толикой юмора!
Фото с сайта pixabay.com