В очереди в магазине было душно. Оле хотелось вернуться назад к холодильникам и постоять там немного, освежиться. Пот стекал ручейком в пояс джинсов.
В очереди нервничали. Пятница, вечер, все спешат и устали. Мужчина не выдержал, спросил: "Где ваш кондиционер, который при входе раньше с ног сшибал?".
Продавщица виновато улыбнулась: "Сломался. Обещали завтра". Она нервно нажимала на кнопку вызова три раза, приглашая открыть ещё одну кассу. Но на другом конце зала не спешили. В такой жаре кто захочет сидеть на кассе и выслушивать претензии покупателей.
Оля рассматривала людей. Мужчина, что спрашивал про кондиционер, вышел на волю. Счастливый. Перед ней стояла разрисованная дама. Из под топа выглядывали завитушки и плавно переходили на руки. На предплечье села татуированная бабочка и при каждом движении руки, она словно махала крыльями.
Для Оли, чьё тело украшали лишь родимые пятна, такое количество татуировок вызывало смущение. Когда-то и она мечтала о четырёхлистном клевере на лопатке, но испугалась родителей. За такое своеволие мать могла лишить карманных денег на целое лето, а может и год. А отец выгнал бы просто из дому.
Разрисованная дама молчала. По её шее катилась капелька пота. Оля сама была липкая, отчего передёрнулась. Очередь тихо продвинулась, открыли новую кассу и многие побежали на ту сторону.
Дама осталась ждать в своей очереди. Сзади Оли возмущались.
— Чего застыла? — грубо отозвался мужчина за Олей.
— Это вы мне? — спросила она.
— Кому ещё? — недовольно фыркнул.
Он толкнул её своей корзиной, которая поцарапала руку Оле и вырвался вперёд. Ненамного, на той кассе моментально образовалась длинная очередь.
Оле постоянно везло на таких мужчин. Будто они преследовали её из детства. Отец Оли — деревенский мужик, мог избить маму, смачно выругаться матом. Другого языка он и не знал. Мать Оли терпела выходки отца, и жила с ним, будто так и должно быть. До неё, её мать, бабушка и возможно прабабушка так жили. По-другому они не знали. Для Оли все мужчины были неотёсанными грубиянами. И словно в доказательство её слов только такие на пути встречались. Один Санёк чего стоил, вечно ругался что она опаздывает и шутки противные отпускал. И чего Оля с ним встречается?! Хотя, знает, боится его. А приструнить не может.
Разрисованная дама оживилась, стала выкладывать на ленту продукты из корзины. Её бабочка на предплечье то взмывала, то расправляла крылья. Летала. Дама заметила Олин взгляд, уткнувшийся ей в руку. Подмигнула Оле и вышла из магазина. Такая сама кого захочет — приструнит, а если надо — защитит.
Оля собрала продукты в льняную сумку, разукрашенную акриловыми красками. Она только начинала и небольшие заказы помогали оставаться на плаву между её скудными подработками. Бабушка подарила на восемнадцатилетие швейную машинку, предел её мечтаний. Машинка переехала с ней в город, помогала творить. Рисовать смешных героев, оживлять деревья, вырисовывать героев аниме. Правда, её хобби Санёк недолюбливал. Пакет три рубля стоит, не жалко выкинуть, а ты удумала сумки шить, вот понимаю брюки или футболки... Сумку в магазин ходить, тьфу, ещё свою мазню мазюкаешь, как дитё малое!
На улице Олю ждала разрисованная дама.
— Удобная сумка и рисунок крутой. Сама сшила?
Оля смущенно кивнула.
— Как тебе такое: ты мне сошьешь сумку, нарисуешь смешную мордочку, а я сделаю тату, узор выберешь сама. А если захочешь, потом настоящую тату нанесу.
Оля на секунду призадумалась, она вспомнила взгляды людей на её татуировки, особенно того грубияна, даже он не рискнул трогать разрисованную даму.
— Идёт! — ответила Оля.
Они обменялись номерами мессенджеров и разошлись в разные стороны. Разрисованная дама — независимая, и юная Оля — в предвкушении. Телефон завибрировал в кармане, отвлекая Олю от мыслей. Санёк звонил. Оля возьми и нажми на кнопку отбой:"Хватит, пора менять традицию женщин нашей семьи". Теперь выберет только того, кто поймёт её, и не надо будет объяснять, почему нужна льняная сумка для покупок.