Читать «Гекльберри Финна» лучше всего в двух классических переводах – Корнея Чуковского и, в более раннем, Нины Леонидовны Дарузес, собственно, они наиболее известны и особенно последней мы должны сказать спасибо за любимые многими фразы Гека.
Но недавно решив прочитать пару глав в обед на работе я наткнулся на еще один перевод, почему-то без указания автора. По всей видимости этот перевод еще более ранний чем работы Дарузес и Владимира Львовича Ранцова, что заметно по велеречивости и несколько странному построению слов. Перевод немножко режет глаз прямо с первых строк – мисс Уотсон превратилась в мисс Ватсон, а вдова Дуглас во «вдовушку», именно так Гек ее и величает. На мой взгляд как-то… слишком фривольно и неуважительно.
Вот Гек рассуждает о «методах» подачи на стол:
«Все было сжарено и сварено в меру. Иное дело, если бы подали на стол бочонок какой-нибудь мешанины; тогда заклинания могли бы, пожалуй, оказаться кстати: содержимое лучше бы перемешалось, выпустило бы из себя сок и стало бы вкуснее.»
А вот как в классическом у Дарузес:
«одно только плохо – что каждая вещь сварена сама по себе. То ли дело куча всяких огрызков и объедков! Бывало, перемешаешь их хорошенько, они пропитаются соком и проскакивают не в пример легче.»
Не очень понятно откуда взялся бочонок, ведь этот миссисипский Диоген все-таки жил в нем, а не ел из него.
Ну и любимые эпизоды:
Разбойничья шайка обсуждает как лучше начать «производство»:
«Бен Роджерс сказал, что он не может часто уходить из дому, разве только по воскресеньям, и нельзя ли начать с будущего воскресенья; но все мальчики решили, что по воскресеньям грешно убивать и грабить, так что об этом не может быть и речи.»
И одна из самых иезуитских фраз Марка Твена, характеризующая рабовладельческий Юг США, та самая фраза, которую сатирику припоминают и поныне:
Вдруг меня осенило, и я выпалил:
– Это не из-за мели, там мы совсем ненадолго задержались. У нас взорвалась головка цилиндра.
– Господи помилуй! Кто-нибудь пострадал?
– Нет, мэм. Убило негра.
– Ну, это вам повезло; а то бывает, что и ранит кого-нибудь.
В переводе Сергея Борисовича Ильина (2011 год) примерно тоже самое, у Корнея Чуковского вместо смешной «головки цилиндра» выдуманной Геком, почему-то фигурирует котел.
Обыск старого дома, плывущего по реке:
«я нашел довольно приличную скребницу, а Джим – старый смычок от скрипки и деревянную ногу. Ремни вот только оторвались, а так совсем хорошая нога, разве только что мне она была длинна, а Джиму коротка. А другую ногу мы так и не нашли, сколько ни искали.»
Но самые любимые главы, помимо турне с компании короля и герцога – это вызволение Джима из рабства, в котором он уже, кстати, не состоял. В переводе Дарузес что ни абзац то шедевр.
Например, великолепная идея устроить в хибарке у Джима «живой уголок»:
«Играй «Навек расстались мы» – это крысам скорей всего должно понравиться. Поиграешь минуты две – сам увидишь, как все крысы, змеи, пауки и другие твари соскучатся и вылезут. Так и начнут по тебе лазить все вместе, кувыркаться… Вот увидишь – им сделается очень весело! – Да, им-то еще бы не весело, мистер Том, а вот каково мне будет?»
Честно говоря, жаль, что Станислав Говорухин и не планировал по-видимому экранизацию этого произведения Марка Твена, как продолжение своих «Приключений Тома Сойера и Гекльберри Финна» это понятно, уже потому что линия побега Джима была зачем-то введена в сюжет собственно «Приключений Тома Сойера». Мог бы получиться куда более сильный и популярный детский телефильм чем «Совсем пропащий», хотя Роман Мадянов в детстве исполняет роль Гека ничуть не хуже Владислава Галкина. Вот только для Тома Сойера там по неизвестным причинам не нашлось места.