...Вдруг к нам подскакивают двое суровых полицейских: «Это запрещено!». Они на арабском, но в целом мы поняли. Если бы мы на этом остановились...
Но по порядку.
Было это лет 15 назад, нескольких журналистов возили по всей стране. Я сдружился с молодым парнем, оператором. Мы радостно выпивали. Марокко хоть исламская страна – алкоголь свободно продается.
Оказались в Агадире, смотрим: нарядные толпы вдоль главной улицы. Что такое? Оказывается, ждут короля. Король Марокко в этот день посещал Агадир. Мой оператор сразу камеру на плечо: «Это надо снимать!». Тут же двое полицейских: нельзя! Оказывается, у них строжайший запрет на съемку короля. Ну нельзя так нельзя. Зато у нас с собой виски. Сделали тут же по глотку. Хорошо.
Вдруг толпа оживилась, явно приближался кортеж. И мой бухой друг хватает камеру: «Да пошли они! Хочу снимать короля!».
На нас снова бросаются полицейские, руки не заламывают, но довольно сердито берут со всех сторон и волокут в участок. Я все думаю о бутылке: не разбить бы, там еще много оставалось. Привели в участок, в кабинет начальника. Проблема: они могут только по-арабски и по-французски. А мы уже и по-русски не очень. Потный начальник с этими держимордами что-то громко обсуждает, видимо, какой нам давать срок. Кофр с видеокамерой конфисковали.
Наконец ведут в каморку, типа КПЗ, показывают знаками: сидеть, не рыпаться. Ушли. Дверь закрыли. Но сумку-то я прихватил! Какой русский идет в тюрьму без сумы? И виски мы допиваем, хотя душно и закусывать нечем.
Тут оператора начинает тошнить. Я стучу в дверь: «Откройте, сатрапы, человек помирает!»
Вижу – дверь не заперта. Выглядываю – никого в коридоре. Оператор – бегом в туалет. А я прогуливаюсь по отделению, изучаю плакатики на арабском языке. В участке тихо, пустынно, все ушли короля охранять. Выходит из туалета оператор, значительно посвежевший, говорит: «Что делать будем?». Мы заглядываем в кабинет начальника, там тоже никого, только наш кофр. Слушай, говорю, а давай заберем твою камеру и пойдем на фиг отсюда? Да и виски закончился.
Так мы совершили побег из марокканской тюрьмы.
«Может, пивка теперь?» – спрашиваю оператора, когда ушли далеко.
И мы взяли пивка. Выпили за нашу свободу.
Алексей БЕЛЯКОВ