Лёжа не спине, не мог успокоить дыхание, казалось, что задохнусь сейчас! Хотел поднять голову, чтобы посмотреть на своих товарищей, но не смог, только слышал их дыхание, такое же как и у меня. Сколько пробежали, три, пять, семь километров?! И это по лесу, через буреломы и овраги! Потрогал свою фляжку, пустая, а сейчас бы пару глотков воды не помешали. Постарался дышать носом, не помогло, дыхание не восстанавливалось. Сегодня второй день как мы в лесу, может нас с самолёта видно, а может, следов много оставляем?! Почему немцы всегда там, куда мы идём? Да, и зачем нашу роту направили в тот лес, там ни позиций, ни укрытий, вокруг болота, топь, какая была нужда? Одни вопросы!
Справа кто-то подполз, с трудом повернул голову, Тимоха, земляк, с одного города призывались, знать друг друга не знали, а на войне сдружились.
- Держи, - он что-то положил мне на грудь, - я так думаю, что ты теперь командир, я рассмотрел командирскую планшетку.
- А что с лейтенантом?
- Убит, его немец из пулемёта срезал, я сам видел!
- Сколько нас осталось?
Тимофей огляделся:
- Десять вместе с тобой.
- Отделение значит, а ведь целая рота была!
- Это вчера было. Чего нас в тот лес загнали, какой был в этом смысл?
- Не знаю, сам думаю.
Дыхание восстанавливалось, отполз к дереву, облокотился на него, оглядел своё отделение. Тимофей не зря сказал, что я теперь за командира, оставшиеся бойцы были рядовыми, а я сержант.
Немного отдохнули, все устали, трое раненых, вроде легко. Заметив, что солдаты стали поглядывать на меня с вопросами, открыл планшетку, видел раньше, что у лейтенанта была карта, так и есть вот она, а ещё здесь письмо, фамилия у адресата как у командира, может мать или жена, я про него ничего не знал. Построил отделение, Тимофей сам себя определил в помощники, проверил строй, несмотря на ранение в ногу, постарался подойти, как полагается по уставу, доложил.
- Товарищи бойцы, в настоящее время мы далеко от наших войск, сейчас не будем рассуждать, чья это вина, основная задача выйти к своим. Всем проверить наличие боеприпасов, доложить.
Больше пяти патронов к винтовке ни у кого не оказалось! Правда один из бойцов сказал, что у него есть граната, для себя он её приберёг! Плохо совсем. Обвесили пустыми фляжками одного бойца, отправил его на поиски воды, заодно разведку проведёт. Остальным велел привести себя и оружие в порядок, отдыхать, пока будем ждать возвращения разведчика.
Ещё раз посмотрел на карту, последний населённый пункт который мы прошли уже далеко, где точно мы находимся не известно.
- Что карта показывает? - Тимофей расположился рядом.
- А показывает то, что я не знаю, где мы находимся. Были здесь, если я правильно определил направление нашего движения то, наверное, мы тут, но не уверен.
- А ты неуверенность свою людям не показывай, командир всегда должен быть уверен, даже если сомневается.
- Тебе надо командиром быть! А почему тебе тогда сержанта не дали, учение мы тогда хорошо провели, ты даже отличился?
- В дозор меня поставили, вместе с Зальским. Вечером он по нужде отошёл, а я смотрю за сектором, слышу чавканье, подкрался, а он тушёнку ест. Вспомнил слова повара о пропаже трёх банок, накинулся на него, утопить в луже хотел, а тут ротный шёл, посты проверял, разнял нас, пожалел обоих, не стал делу ход давать. Вот и вышло, что он без позора, а я без звания! А ещё, сегодня, когда нас мотоциклисты окружили, я видел, как он воткнул свою винтовку штыком в землю и руки поднял. Так и пошёл к немцам!
- Врёшь?!
- Не я один видел, - Тимофей кивнул на бойца, - он тоже.
В дальних кустах раздался шум, все насторожились, приготовили оружие.
- Это я, не стреляйте!
Я узнал голос своего разведчика. Подождав минуту, он вышел из кустов, насторожился, увидев направленное на него оружие.
- Воды не нашёл, людей встретил, наших людей.
- Солдаты?
- Нет, гражданские. Дед с бабкой, чего делают не знаю, я им не показался.
- Молодец, веди.
- Может я пойду? – Тимофей взял винтовку.
- Я сам должен, мою стереги.
Боец проводил меня. Действительно, дед с бабкой собирали хворост, пытались поднять на телегу большой обломок ствола дерева.
- Помощь нужна? - с этими словами я вышел из кустов.
Дед выронил свой конец, бабка взвизгнула, видимо ей больно пришлось.
- Поможешь, если мимо пройдёшь, - своего провожатого я оставил за кустами, один вышел, - немец лютует, велит вас выдавать.
- Выдал уже?
- А мне зачем? Вы сами скопом к нему идёте. На Мокрой речке уже человек триста собрали, в овраге сидят, оружия гора!
- А где это?
- Так тут два километра, может больше, мост целый остался, вот они его охраняют, да ваших гуртуют.
- Что за деревни рядом, город есть какой?
- Я и так много тебе сказал, иди мимо, - немного подумав, добавил дед, - та Селевановской зовётся, а та, - он кивнул в сторону солнца, - Посейкиной.
Вернувшись к бойцам, разложил карту. Деревня Посейкина на ней была, а вот больше рядом ничего не значилось, я задумался.
- Чего молчишь? – Тимофей до поры до времени хранил молчание, но видимо не выдержал.
- Одна деревня есть, а второй нет, но теперь хоть знаем где находимся. Там, дед сказал, пленных наших много, говорит сами приходят.
- Я сам не пойду и на верёвке меня не потянут, вены перегрызу!
- Обойти нам их надо.
- А людей чем кормить? Может в огород чей наведаемся, овощи не мясо, но желудок набьем?
- Украсть предлагаешь?
- Нет, взять немножко. Там ведь люди советские, не уж-то не поделятся? Вспомнив слова деда, я не был уверен в дележе.
Решил идти в сторону второй деревни, той, что на карте не было, да и направление верное – восток. Ближе к вечеру, почувствовал запах дыма, и не я один, а ещё пахло чем-то вкусным.
- Вот теперь ты иди, - указал Тимофею в сторону дыма, - возьми кого с собой.
- Есть командир, мы только посмотрим.
Вернулся он скоро, довольный, губы мокрые от слюны:
- Немцы, на развилке, пятеро, ну может, кто до кустов отошёл, жарят что-то на костре, запах такой аж желудок свело!
- Веди!
Собрал вокруг себя бойцов, предупредил, что действовать нужно тихо, колоть врага штыком, ни в коем случае не стрелять и не кричать. Подобрались к врагу, осмотрелись, пять солдат и один офицер, два мотоцикла, на одном из них пулемёт. Над огнём костра жарились куски мяса, тут не только желудок сведёт, умом тронуться можно, шутка ли, больше суток не ели! Рядом никто не ходил, голосов не было, несмотря на расслабленность этого поста, оружие они держали под рукой, трое даже не сняли с плеч автоматы. Показал Тимофею направление, мы заранее обговорили наши действия, оставалось лишь осмотреться на местности.
Из леса вышли два советских солдата, стволы винтовок направлены в землю, руки подняты. Заметившие их немцы насторожились, но увидев, какими глазами те смотрят на мясо, рассмеялись, что-то говорили по своему, один из солдат отрезал кусок, кинул под ноги сдающимся. Тимофей, а это был он, присев, поднял мясо, сдул с него пыль, сделал вид, что раздумывает с какого места укусить. На землю упали ещё два куска мяса, боец, что был с Тимофеем, присел и оглянулся. Я видел, как рука немецкого офицера потянулась к автомату, лежащему на мотоцикле, заподозрил он что-то. Махнув бойцам, выскочил на дорогу, как в масло входила наша сталь в тела врагов, минуты не прошло, как они были мертвы, лишь офицер пытался что-то сказать, харкая кровью. Солдат, что был с Тимофеем, даже с места не тронулся, так и стоял с куском мяса в руках.
- Чего стоишь, ешь, – Тимофей обтёр штык своей винтовки об тело поверженного врага, - не вкусное?!
Солдат мотал головой.
- Соберите оружие, боеприпасы, ищите продукты, медикаменты!
Все кроме напарника Тимофея принялись за дело, со стороны это напоминало грабёж на большой дороге. Не забыли мясо с собой забрать, готово – не готово сейчас разницы нет. Как тихо напали, так же тихо и ушли.
Отошли километра два, уступил бойцам - нести еду, а есть нельзя! Наелись, правда хлеба не хватало, но глядя на лица довольных бойцов, про хлеб забылось. Тимофей провёл ревизию нашего вооружения, доложил, что очень даже неплохо получилось: пулемёт, три автомата, карабины. Винтовки наши, почти все, закопали, патронов к ним мало, вооружились немецкими. Опасаясь преследования, постарались уйти как можно дальше, наверное, это удалось, за нами не гнались. Наметил пройти до вечера ещё с десяток километров, но на деревню, которая не значилась на карте так и не вышли. Ночевали в лесу, хоть и устали люди, но с готовностью приняли приказ стоять в охранении.
Утром меня растолкал Тимофей, казалось, только уснул, ночью два раза сам просыпался, проверял посты.
- Идти надо, командир.
- Надо, собираемся.
Где-то ближе к обеду услышали шум, отправил двоих в разведку, соблюдая осторожность, пошли за ними следом. Вдруг далёкий голос бойца: «Наши»! Раздалось несколько выстрелов, немецких выстрелов, их карабины так стреляли, бегущий к нам через лес солдат только и успел махнуть рукой, мы снова убегали.
- Наши там были, пленные, много! Я пытался его удержать, а он на дорогу выскочил, попали в него, сам видел.
- А винтовка твоя где?! Мы тебе патроны отдали!
- Выронил!
- Портсигар он выронил, а не винтовку! – Тимофей ходил кругами вокруг разведчика.
Один из бойцов привстал, кивнул мне, показал, что он что-то слышит. Действительно, кто-то шёл по лесу, к нам шёл и не один. Вполголоса приказал занять оборону, Тимофей с пулемётом расположился за кустами, там чуть выше и обзор хороший. Выглянул из травы, разглядел немецких солдат, которые шли двойной цепью. Хватит бегать, если и умереть, то только в бою! Расположились за деревьями, немцы стали стрелять, вероятно, увидели кого-то, Тимофей открыл огонь из пулемёта, всего на минуту враг остановился, обходили нас, это было видно. Сменив второй магазин у немецкого автомата, хотел показать рядом лежащему бойцу направление стрельбы, но заметил, что он тяжело ранен, кровь шла ртом, а он улыбался, показал мне гранату, чеки в ней не было. Близко уже подошли враги, дошло дело до их гранат, немцы этим воспользовались, прошлогодняя хвоя и земля накрыли нас. Пулемёт Тимофея молчал, только были слышны одиночные выстрелы нашей винтовки, воюет кто-то! Сначала одна немецкая гранаты упала рядом, успел её откинуть, затем вторая – отшвырнул, снова засыпало лесным мусором от разрывов, всё, кончились патроны! Немцы что-то кричали, темп их стрельбы снизился, понимали гады, что нам деваться некуда, подкрались, разрывом третьей гранаты меня оглушило, хотел посмотреть в сторону Тимофея, почувствовал удар в грудь, теперь и я ранен. Посмотрел на своего бойца с гранатой, тот меня понял, разжал ладонь. Очень медленно скатилась смерть в металлической оболочке с его пальцев, я уже видел тень от немецких солдат, видимо стояли над нами - недолго им стоять!