Тревога, кажется, является частью повседневного разговора в наши дни. Я слышал, как некоторые люди качают головой и называют тревогу «заразной, современной эпидемией», и все же я видел много реальных, интенсивных приступов тревоги, которые оставляют людей изношенными и безнадежными. Некоторые люди говорят, что тревога - это то, что человек не может преодолеть, но я вижу, что люди, включая себя, не поддаются тревоге все время.
Тревога реальна и иногда может быть трудно справиться. Но используем ли мы беспокойство как предлог, чтобы не выходить из наших зон комфорта, тем самым поощряя хрупкость? Кто подвержен риску беспокойства? И что мы можем сделать, чтобы с любовью помочь кому-то не стать хрупким или изнурительными из-за эпизодов тревоги?
Кто находится в группе риска тревоги?
Все подвержены риску тревоги, но особенно дети, потому что их мозг не полностью развит, что делает их менее способными решать свои собственные проблемы. Если все испытывают тревогу, то почему кажется, что нам труднее, чем когда-либо прежде?
Проблемы более выражены, когда они помечены. В настоящее время мы маркируем беспокойство и любые другие трудности обработки. Наше общество любит ставить людей в коробки на основе того, что они думают, чувствуют, верят, хотят, как они обрабатывают или их эмоции. Термин «тревога» — это очень распространенная коробка, в которую мы вкладываем других и себя.
Мы все иногда испытываем волнение, стресс, страх перед неизвестным или отсутствие знаний. Тревога - это не такой диагноз, сколько момент, через который нужно пройти, когда это называется бабочками, нервозностью, стрессом или беспокойством, а не тревогой. Поскольку преодоление тревоги является обычным явлением, давайте не будем использовать тревогу в качестве оправдания; давайте будем думать об этом как о возможности выйти, преодолеть и вырасти.
Это был 1992 год. Мое подростковое сердце, казалось, очень громко стучало мне в грудь, мое дыхание было быстрее, мои мысли шли в гонках. Какой была моя линия? Я не мог вспомнить. Было почти время выйти на сцену, и я не был уверен, что даже вспомню свой сигнал. В этот момент коллега-актер спросил меня: «Ты когда-нибудь нервничаешь, прежде чем выйти на сцену?»
Этот вопрос вернул меня к реальности. Я сделал глубокий вдох и ответил: «Да, наверное, делаю. Кажется, у меня сейчас есть бабочки, на самом деле».
У меня были бабочки, также известные как тревога, но я знал, что должен выйти на эту сцену и принять меры, несмотря на свою тревогу. Давным-давно я сделал глубокий вдох и скачок веры для бабочек и тревоги.
После бесчисленных пьес, пения и разговорных возможностей я не очень часто испытываю сценическое беспокойство, но иногда это все еще происходит. Несколько раз, когда я был молод, я полностью закрывался из-за тревоги, но в конце концов я научился продолжать идти и заставить себя успокаиваться и сосредоточиться.