Я выросла в семье простой, где любили всё, что любил советский народ. Не из племени я родившихся с серебряной ложкой во рту, но никогда, никогда об этом не жалела. Я прожила жизнь человека обыкновенного. Но смыслами была полна эта жизнь выше берегов! Поколению кока-колы никогда не понять. Как до Марса пешком.
Все любили его до самозабвения. Все бросались к экрану телевизора - крошечного, с линзой еще, из которого мы, малышня, хотели попробовать воду, но, к счастью, родительский веник успел помешать.
В доме жили люди со сложными судьбами. Но каждого до пяток пронизывала страсть и любовь, когда они слышали этот голос.
Голос одного из них.
Родившегося не с серебряной ложкой во рту. Только сегодня узнала, что родился он в Харькове или под Харьковом - там покоится бабушка моей дочери. И фашисты на глазах у него расстреляли отца.
Цыгане не должны были жить. Неполноценная нация. Любители баварского, рты свои закройте сегодня со своими фальшивыми соплями.
Помню как родители с соседями - а наша лестничная клетка в хрущевке на окраине Москвы была одной большой семьей - обсуждали, что иностранцы заказали кино про нашего Николай Сличенко. Это были французы. Но никто не видел этого фильма.
- А он не уедет? - заволновались все.
- Нет, он в конце им прямо в лицо сказал - я люблю свою Родину. Советский Союз. И никогда никуда не поеду.
Как только известие о том, что Николай Алексеевич оставил нас, мелькнуло на моем экране, я бросилась искать этот фильм и эти слова.
Не нашла.
Но так думала о нем вся страна. И то, что он остался с нами, на нашей земле, в нашем суматошном, не похожем ни на какой другой мире, говорит о том, что вся моя лестничная клетка - мы, дядя Коля, тетя Тамара, все соседи через стенку из однокомнатной - были правы.
Ой, ручеёчек-ручеёк...
А брал я воду на чаек, ромалэ.
Лея, тэ чавала лей.
Ай, речка помутилась...