Он резко развернул крыло, и, когда он опускал его вниз, все тело мелькнуло, и глазом нельзя было уловить его движения. Деревья казались плотнее, чем на расстоянии, уменьшенная тень их листьев соединялась с тенью тела, скрывая его очертания. Мостик повис между ними и их туманной, безмолвной жизнью. Голубь замедлил свой полет и сел на дерево, на котором сидел вначале. Равнодушный, неподвижный, как все птицы, уснувшие сейчас в этой темной тишине, он смотрел на пришельца только одним глазом, который сверкал, как сталь. Дунай остановился, хрипло дыша, его темные глаза, казалось, сверлили голубой глаз голубя. Он казался таким грозным, а голубь таким сонным, что хотелось рассмеяться, — словно Луна улыбалась, глядя на них. Они стояли здесь, на окраине города, в тени низких кустов, видимых в просветах между деревьями. Время от времени голубь ворочал головой, как бы отряхиваясь от насекомых, но, казалось ему, безразлично, что он видит. Вдруг он стал быстро водить головой, а потом так же быстро у
