Мое понимание и терпение

В конце концов он приказал мне убираться, а когда я ушел, то обнаружил, что он выглядит ужасно. Он таскался без всякой цели по улицам, пока не наткнулся на директора школы, у которого спросил, нельзя ли ему переночевать. Как оказалось, директор был очень обеспокоен тем, что у мистера Роусона с сердцем плохо и что его вызвали в больницу в ожидании медицинской помощи. Директор рассказал, что мистер Роусон был не совсем здоров последние несколько недель, и его экзантема пошла на спад. Он совершенно уверен в том, что учитель чувствует себя намного лучше, и заметил, что ученик, который, как он помнит, был его пациентом, теперь-то должен вернуться в школу.

Я был в восторге от такого поворота событий. Я уселся на скамейку, взял раковину и начал полоскать рот щеткой. Недолгое время спустя, я почувствовал себя гораздо лучше, чем до того, как услышал это сообщение. Я пришел домой, лег в постель и заснул.

Я проснулся утром и сразу вспомнил все детали, но поскольку мистер Роуглов говорил по-английски, то я решил вспомнить историю по-французски. Я сказал, что сегодня будут приходить четыре учительницы, что я очень рад, так как надеюсь, что этот день будет для меня более спокойным, чем предыдущие два. Я принюхался к бумажным полотенцам, лежащим на кровати, и увидел, что единственный запах исходил от моего лица, а не от воды и полотенца, так что я не сомневался в том что он использовал свои профессиональные медицинские познания, чтобы добиться явного эффекта. Я рассказал ему все, что со мной произошло, и он ответил мне, что именно он меня и привел к нему.

На том мы и договорились. Он даже не спросил, что привело меня в его дом, и это меня поразило. Но я был впечатлен его отношением ко мне.

Он будет моим гостем! Я начал потихоньку думать о том, чтобы стать его учеником, и помню, что примерно через месяц я все еще не был уверен в своем отношении к нему, но когда он перешел в седьмую группу, я понял, что это было, собственно говоря, единственным, что могло меня остановить.

Его заботой было научить меня играть в карты. Я не мог поверить в это: будучи в его возрасте, я не был готов принять факт того, что можно играть в игру, которая предполагает правила, как я считал, которые были слишком сложными для моего понимания и моего терпения.