Сергей Сорокин
Прошло полтора месяца от начала размещения в Сети, написанного мной.
Итог – неожиданный (для меня) и чем-то схожий с моими поощрениями за период моей службы в ВС. В общем-то за ерунду (полет с московским лётчиком-инспектором на учениях «Запад-75» и «…проявленную высокую боевую выучку»), - благодарность от Министра обороны СССР! Лейтенанту, первого года, да что там, - первых месяцев службы в полку! Выучку мне только предстояло получить.
И годами позже - «дружеское похлопывание по плечу» за вполне достойные настоящих поощрений дела: переучивание на новый тип; первый в истории этого типа боевой вылет; «зачетные» полёты по войсковым испытаниям; кучу особых случаев и ситуаций, из которых выходили экипажем достойно.
Количество просмотров отдельных «трудов» меня обескуражило. Вернее, степень их «интересности» для читателя, если её измерять числом просмотров. Пустяковая публикация («В авиации мелочей не бывает») - около 40 тысяч просмотров, а «…И опыт сын ошибок трудных» и «Ученья свет…» - по нескольку сотен.
А на их «прокручивание» в голове, с последующим написанием ушло несколько лет. Да и информации к размышлению, по моей наивной оценке, в них на порядок больше.
Почему так? Не интересно, не находит отклика, продолжения в умах, головах читающих. Не то место размещения (аудитория)? Не так написано? Но стиль письма рассказиков не менял: один - 40 тысяч просмотров, два других - около трехсот! Всё написанное в «Опыте» всем известно? Не нашел ответа, меня устраивающего.
Вспомнил, в связи с этим, случай (с намёком читателю). Таких случаев моя жизнь подарила – на трехтомник.
Азербайджан, Шамхор. Редкий случай «единства армии и местного народа». На ниве культуры (художественной самодеятельности). Совместное собрание в доме культуры района по поводу какого-то советского праздника. От нас (разведполка) - несколько номеров художественной самодеятельности. Типа «Стихи о советском паспорте» и подобные. «Бешеную» реакцию интернационального зала на подобные номера представите сами, если в то время жили.
Штурман из нашей, Яковской эскадрильи, Юра Осипов после «серьёзных» околополитических номеров выходит с шутливым. Сцена, стол, на нём что-то похожее на арифмометр. Юра в костюме факира. Вставляет в «арифмометр» лист бумаги А4. Крутит ручку – из барабана «арифмометра» вылазят …четыре советские «десятки»! Зал в шоке. Вернее – местные. Еще лист, еще оборот – еще очередные четыре «десятки»!
Публика сошла с ума!!! Они за эти «десятки» на базарах! Кто-то шабашничал от зари до зари на стройках по всему Советскому Союзу! А тут – один оборот и… На этом концерт можно было заканчивать, поскольку все последующие артисты залу были не интересны. У Юры - мгновенная и на все годы его службы в Азербайджане (до замены в Польшу) сверхпопулярность у местного населения, как и претензии политотдела полка (за «пропаганду» фальшивомонетничества).
Мне популярности (несметное число просмотров) не нужно вообще. Вполне достаточно того, что меня знают (со всеми моими достоинствами и недостатками) мои друзья, однокашники, однополчане, коллеги по работе на «гражданке».
Зачем же размещаю тогда свои рассказики?
Да чтоб сохранить в электронном виде память о моих товарищах, о том времени, той безвозвратно утерянной армии с дружбой, бескорыстием, неписанными традициями, с тем нашим «я не люблю!»
Вот еще несколько человек из далекого советского военного авиационного прошлого.
Юрий Семёнович Надречный. Пережил хрущевский разгон авиации (увольнение по схеме: «два раза по двести, суд чести, миллион двести»). Даже был пилотом привязного аэростата(!), как мне рассказал Валера Маркин, служивший с ним в одной эскадрилье и много дольше, чем я. Командир звена. Майор (видимо, за «отличное звено» три года подряд). Но могу ошибаться – я пришел в полк он уже был майором и командиром звена).
Картинно обижался, когда говорили, что похож на Михаила Ивановича Пуговкина. «Это Пуговкин похож на меня!». Энциклопедически образован. Великолепный русский язык. Курил. Исключительно трубку. Кроме Як-28Р еще летал на «Пчёлке» - самолете связи Ан-14. Рулит «Пчелка», в нем Юрий Семёнович и во рту трубка, не курит, но смотрится импозантно.
День Советской Конституции. Юрий Семёнович в кафе Щучинского дома офицеров заказывает коньячку (любил этот напиток и биллиард, играл, естественно, с трубкой). Маленькая ремарка - на следующий день полёты. Ему делает замечание кто-то из политработников. Даже не замечание, а так, вскользь, больше подсказка-напоминание. Получает обезоруживающий ответ: «В такой день и не выпить – это аполитично!» Фактически пристыдил политработника, что тот, в отличие от Юрий Семёнович, не поднял бокал в такой день!
Юрий Семёнович не был отъявленным выпивохой, но и не видел в разумном, культурном употреблении хороших напитков греха. А вот однажды братскому белорусскому народу «виночерпие» подпортил. Летел на «Пчеле», увидел в лесу за Неманом, неподалеку от города Лида, дымок в лесу. Юрий Семёнович был сознательным гражданином, - а вдруг лесной пожар разгорается? Вот и стал выглядывать, крутя виражи. Крутил пока не убедился, что не пожар это, а самогонщики «курят». Те, от греха подальше, процесс панически прекратили. Рассказывал об этом Семёныч извинительным тоном, - народ то братский, как и пресеченное им увлечение.
Командир звена капитан Василий Васильевич Виноградов. Из «кадет». Веселый, искрящийся, темповой. Будучи кадетами, поклялись (неформально) в верности армии и службе. В подтверждение клятве отделением съели кадетскую шинель. Хорошо, шерстяная, - не нынешний сплошь искусственный материал, не прожевать.
Ведет контроль готовности к полётам в своём звене. Почти всегда такой контроль – спектакль. Мы (молодые) смотрим и внимательно слушаем. Летчики его звена (на год старше нас по выпуску) готовятся к вывозным ночью – начало ночной программы. Вопрос на знание «Инструкции лётчику самолета Як-28» (на самолетах третьего поколения Инструкция стала называться «Руководством по лётной эксплуатации»): действия лётчика после выруливания на ВПП (порядок действий, который четко изложен в Инструкции)?
Летчик его звена (будущий генерал, Николай Г.) докладывает. Командира звена ответ не удовлетворяет. Вопрос повторяется. Лётчик снова докладывает, насколько мы понимаем, близко к Инструкции или почти дословно ей. Опять звучит от Виноградова - «Нет, не правильно» и уточняющее: «В чем, в первую очередь, вы должны убедиться, вырулив на ВПП?»
Мы уже и сами заинтригованы, подсмотрев в «Инструкции» и убедившись в точности и полноте изложения порядка действий лётчиком звена. Виноградов, выдержав паузу, довольный произведенным эффектом, выдает: «Первым делом, вырулив на ВПП, летчик должен убедиться, что это ВПП, а не дорога!» Посмеялись.
Много позже, на аэродроме Кировабад, ночью истребитель-бомбардировщик вырулил вместо ВПП на магистральную рулежку и с неё начал взлёт. А на ней стояли и Ан-12 местного 708 овтап. Не слышал он той шутки капитана Виноградова, а слышал бы, может и остался бы жив.
Николай Петрович Новоточинов. Мой однокашник по училищу и однополчанин по двум полкам. Его способы знакомства с девушками меня и девушек поражали. Вот один. Коля, спросив имя у понравившейся девушки, колол булавкой свой палец, брал девушку за руку и, не мешкая, проделывал с её пальцем аналогичную «операцию». Сводил пальцы с капельками крови, своей и опешивший от стремительности атаки дамы, объявлял – всё, мы брат и сестра! Не знаю, доходило ли у них дело впоследствии до «кровосмешения», но как минимум, интереса к себе он добивался всегда!
Комэска Алексей Михайлович Ревякин и «его военная хитрость». Алексей Михайлович Ревякин, харьковский выпускник 1967 года. Истребитель, но вынужден летать на Яке, оставаясь истребителем в душе, а также в агрессивной технике пилотирования и лихости. Но «заноза» то истребительская ноет, а тут еще учения Кавказ - 75.
Первые учения с приглашением представителей НАТО, на которых ему и его заму Леониду Антоновичу Горлуковичу (тоже ХВВАУЛ-1967), отведена роль «мальчиков для битья» - «цели» для картинного перехвата над трибуной с «гостями» Цхакаевским МиГ-23.
Тогда «23-й» - был сверхновым и, к тому же, любимым детищем Павла Степановича Кутахова. Не было, наверное, авиагарнизона, в котором бы Главком не проверил, за сколько этот истребитель поднимется из дежурного звена и наберет высоту тропопаузы (не пустит белый след)?
По условиям той «войны» паре: «Ревякин-Горлукович» отводилась роль «воздушного мяса»: маршрут, профиль и время выхода на место «корриды» - полигон Пойли, - заданы, менять ничего нельзя. Летят на «убой». Тренируются (куда ж без этого), не совсем уж постановочно, как нынешние «внезапные» проверки боевой готовности, объявляемые заблаговременно и по телевидению на всю Россию, но лицом в грязь, да перед таким «гостями», - никак нельзя!
Никаких шансов «выжить» у нашей пары нет. МиГ-23 атакует их на фоне земли, а для придания большей «красивости» атаке еще и в перевёрнутом полёте (вот откуда истоки нынешней ненужной в бою театральщины, скажет скептик).
Настал день показа. Ревякин (комэска) применяет военную хитрость (это ведь не догадались запретить). Он меняет самолёты пары. Тип тот же, да вот цвет обшивки самолетов вместо белого алюминия, на которых летали на тренировке, – зелено-желтые, камуфлированные. И отговорка была – ресурс «белых», мол, на исходе. Этой военной хитрости было достаточно, чтобы «уделать» цхакаевца!
НАТОвцы ничего не поняли, а кому надо, догадались! Истребитель, даже если он только в душе истребитель, им и останется всегда, на чем бы не летал!
Предыдущая часть:
Продолжение: