...В переулок сходи Трёхпрудный, в эту душу моей души... Душа моей души - это, конечно, Бабушкин. Станция Лосиноостровская, улица Ленская. Сейчас там метро Бабушкинская. Там, недалеко от нашего дома, 20-я больница, где мне в травмопункте накладывали гипс на сломанную ногу, и экзамены в 8-м классе я сдавала на костылях. Там две мои школы, где я училась, одна - старая, с 5-го по 8-й класс, а потом её закрыли и передали в другое ведомство, а нас перевели в новую, построенную за трамвайными путями, и 10-й класс я заканчивала там. Туда, в Бабушкин, мы переехали из коммунальной квартиры на Соколиной горе в отдельную, двухкомнатную квартиру в хрущёвке. Мама была в восторге. Всё собственное, своё, отдельный санузел, отдельная кухня и нет соседей. Дом новый, квартира новая.
Мне было 12 лет, сестре 4 года. Пока разгружали вещи, мы спустились с ней вниз на улицу. Я держала её за руку, мы ходили вдоль дома и привыкали к новой обстановке. Школа была недалеко, через улицу, красная, кирпичная, старое здание. Окна квартиры выходили на эту тихую улицу, пейзаж за окном с удаляющейся перспективой и с большим деревом в конце мне очень нравился в любое время года. Часто его рисовала тогда карандашом, хотелось бы сейчас посмотреть эти рисунки, но ничего не сохранилось. Мы все любили эту квартиру, она была на третьем этаже, очень тёплая, уютная. Планировка стандартная: смежные комнаты с кладовкой, малюсенькая кухня 5,5 метров. В кухне, сидя на табуретке, можно было достать до всего, не вставая. В кладовке были сделаны большие фанерные прочные полки, и нижняя полка превращалась для меня по ночам в письменный стол. На нём стояла настольная лампа, и там я читала, там готовилась к экзаменам, когда все спали. Закрывала дверь, включала лампу и никому не мешала светом. Мама пыталась убедить, что душно, надо открывать дверь. Но душно мне не было, было хорошо, было ощущение отдельного пространства. Года через два после переезда я, засыпая, разглядывала рисунок на обоях и вдруг увидела очень мелкую надпись от руки, в полутьме было не разобрать. Утром вспомнила не сразу и сначала подумала, что приснилось. Пошла смотреть - действительно надпись. Чтобы увидеть, что написано, носом уткнулась в стену. «Кто здесь живёт, будьте счастливы» - было написано на обоях, очень мелко, видимо, строителями. Родители растрогались. Лет через 5 затеяли косметический ремонт: потолки, обои. Больше всего было жалко эту надпись.
В нашем доме жили преподаватели педагогического института им. Крупской. Часть квартир занимали военные семьи, такие как мы. Напротив стояла тоже пятиэтажка, это было общежитие этого же института. Между ними - двор. Двор был наш. Весной все дружно выходили на субботник и благоустраивали двор. В первую весну после переезда все перезнакомились и потом общались. Во дворе росли деревья, стояли скамейки, была песочница. Сажали цветочки. Когда мы подросли, сколотилась дворовая компания. Возникали симпатии, разговоры. Что мы делали, не могу вспомнить. Сидели, смеялись, алкоголь не пили, не курили, это всё потом было, в институте, а тогда, во дворе вспоминаются только разговоры.
Первая любовь вспоминается. Это сейчас понимаю, что это и была первая любовь. А тогда просто нравился один мальчик, тоже в нашем доме жил. Так вот живёшь, не задумываясь, мало ли кто там когда нравился, полно было разных влюбленностей и привязанностей. А когда начинаешь что-то вспоминать и записывать, другая картина складывается. Мальчики в нашей компании были постарше, в институте учились и бегали на свидания в соседнее общежитие к девочкам. А мы были школьницы, салаги. Но вот почему-то вместе во дворе тусовались. Некоторые мальчики потом стали известными: один женился на дочери знаменитого писателя, и его фамилия в связи с этим стала иногда мелькать в массовой информации, другого я через много лет увидела по телевизору и не узнала, решила, что это однофамилец, но потом пригляделась - всё-таки он, хоть и не узнать, наш был стройный, худенький, а этот совсем другой комплекции, он стал известным музыкантом, путешественником и рано умер. А мой, который первая любовь, был очень умный, увлекался философией и рассказывал мне разные истории про этих философов. Потом в институте сдавала экзамен по философии, и пригодились его рассказы. У него родители были преподаватели в этом педагогическом. Папа математику преподавал, а про маму не помню. Мальчик был невысокий, худой, с темными кудрявыми волосами и тонким нервным лицом. Года на четыре постарше меня. В нашей компании считался немного с придурью. По моим меркам он был красавцем и умнее всех. Отношений никаких у нас не было, была только тайная любовь с моей стороны, которая была видна всем, как потом выяснилось. С его стороны за три года наших дворовых посиделок были два случайных поцелуя и никакого интереса ко мне.
Первый поцелуй запомнился надолго. Во-первых, потому что действительно первый раз поцеловал мальчик, не чмокнул, а поцеловал по-настоящему. А, во-вторых, запомнился, потому что у меня закружилась голова так, что про себя я перепугалась, что упаду в обморок. Но обошлось, не упала. Вокруг были наши ребята, они сидели на соседних скамейках. Второй поцелуй был примерно через полгода, зимний, в снегопад, и тоже в нашем дворе, когда мы на дворовой встрече оказались одни, никто не вышел из-за погоды. Несмотря на эти два поцелуя и симпатию, ничего не изменилось. Некоторый положительный интерес читался во взглядах его родителей, когда мы здоровались при встречах на улице. Видимо, что-то такое они почувствовали своим родительским нутром и волновались, как бы единственный сыночка не пошел по кривой дорожке. А тут подрастает на глазах приличная девочка из культурной семьи.
Но на моем втором курсе института мы переехали в другую квартиру, в другой район. Через какое-то время мы случайно встретились с ним в троллейбусе, я ехала на лекции в свой институт на Красноказарменную, а он - в свой на улицу Радио. Мы обрадовались, разговорились, и вот тут я вдруг увидела и интерес в его глазах, и радость, и желание не отпускать - схватил меня за руку и приглашал зайти - в лабораторию, это рядом, я покажу, где я работаю, потом провожу... Но я почувствовала, что мне уже не надо ничего, всё закончилось, хотя заканчиваться было нечему, но у меня была другая жизнь, и он это понял, отпустил руку, весь погас и расстроился. И вышел на своей остановке, а я поехала дальше. Больше мы не виделись. Конечно, хотелось бы узнать, как жизнь сложилась и как сейчас - но не у кого узнать. А сколько таких встреч и расставаний, и узнаваний, и симпатий происходит в этой длинной и одновременно такой короткой жизни...И память наша, оказывается, всё хранит и всё помнит. Хотя никто её об этом не просил.
Всем спасибо! Помним всё, что было.