Письмо от Гамильтона Трентемптона

Отцу не понравилось это решение. И хотя он не собирался читать им лекцию о жизни при Советах, как это делал лейтенант Брэдли, ему было явно необходимо все расставить по своим местам, а для этого следовало говорить уклончиво и уклончиво излагать факты, причем очень кратко. Но произошло непоправимое. Сначала вылетел из кармана его пиджака пакет документов о Форте Росс, потом он все-таки прочитал письмо, доставленное этим курьером.

— Это письмо от Гамильтона Трентемптона! — воскликнул отец, вскакивая на ноги. — На этот раз мне не удастся избежать пения «Мэри и Пруденс»!

И он принялся бешено расхаживать взад и вперед по огромному ангару, словно он был не в Калифорнии, а в Бостоне.

А сержант с мрачным видом все это время сидел на стуле и наблюдал за своим командиром.

Когда тот схватил третий документ из стопки — телеграмму от Кассиуса Росса — и бросил его на стол, его глаза тоже сузились, и он не стал терять времени на разговоры.

На этот же раз он прочел письмо гораздо быстрее, чем в прошлый.

И вот, наконец, он заговорил:

«МАТЕРИАЛ ДЛЯ РАЗГОВОРА С СОВЕТОМ ВЕРХОВНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА КЕЙТА СЛУШАТЬ ПРИ ПЕРВОМ ПОЯВЛЕНИИ В ТЕМНОТЕ ЦЕЛУЮ КЛАДБИЩА».

Двое мужчин разом подскочили на стульях. Они уставились друг на друга, и сержант сказал:

"Черт возьми, что теперь делать?»

На этом разговор окончился.

Ли понял, что больше им не о чем разговаривать.

Все его планы рухнули. Его отец оставался английским королем и в будущем, скорее всего, должен был править. А его лейтенант и впредь был приговорен остаться в России.

Молчание не лучшим образом подействовало на молодого геолога. Он попытался снова заговорить, но его отец в бешенстве оттолкнул его.

— Я считаю, что ты должен немедленно вернуться в Россию. Я уверен, что Гамильтон Трент- Темптон говорит правду. Этот человек действительно представляет себе ситуацию в России лучше, чем кто-либо иной. Следовательно, ему можно доверять. У меня нет иллюзий относительно того, что думает правительство, и нет иллюзий насчет того, как оно относится к людям вроде тебя, Фрэнк.