— Он был честным человеком. Вот и все, что я могу о нем сказать. — Я тоже так думаю, — сказал Стивен. Их поезда никогда не останавливались в Эдинбурге, точно так же, как и в Дурхеме. Мать Стивена было, конечно, интереснее его работа. Но первый вечер в Эскоте был, пожалуй, последней попыткой старика привлечь внимание к своей персоне. За ужином он сидел, опустив глаза, и смотрел на свои пустые тарелки, каждый раз спрашивая себя, почему они полны. Впервые за всю его жизнь он не имел ни малейшего представления, зачем он живет. Немного погодя он положил свою салфетку на стол и вышел из-за стола. Постоять на солнце было приятнее, чем сидеть за ним. Он пошел туда, где стояла его машина, и, открыв дверцу, сел за руль. "Надо завести мотор", — подумал он, но мотор по-прежнему не заводился. Через некоторое время он попробовал было снова, как вдруг увидел перед собой человека, входившего в калитку. — Простите, ради Бога! Не поднимая головы, старик пробормотал: — Ездят тут всякие! Он завел машину и