Роберт Чалдини в своей 'Психологии влияния' любопытно описывает историю времен войны в Ираке, которая сильно повлияла на сегодняшние СМИ.
Собственно, война в Ираке была первой в истории человечества войной в прямом эфире, но эта история о другом, хотя и смежном.
Американские военные во время войны в Ираке стали прикомандировывать к своим контингентам журналистов. Целью было по возможности скорректировать отношение СМИ в положительную сторону - после вьетнамской войны, насколько мне удалось уловить дух, скорее в СМИ царил пацифизм и осуждение интервенций. Также военные надеялись уменьшить в зоне боевых действий количество несчастных случаев с журналистами, которые в любом случае приезжали освещать происходящее в силу собственных убеждений или редакционной политики. Каждый инцидент с журналистом еще более бил по репутации армии и требовал дополнительных пиар-усилий. И, главное, очень важно было наполнить местность достаточным количеством свидетелей, которые помешают распространять дезу.
Однако непросчитанная побочка этой инициативы дала невероятно выгодный для правительства эффект: журналисты настолько углубились в человеческие истории на месте событий и в то, как оно вообще внутри все утроено, что фокус публики целиком сместился с общих вопросов на частности.
Потому что человеку важно то, что в фокусе внимания. А того, что не в фокусе, как бы и нет...
Проиллюстрировать это я хочу коллажами Угура Галлена (не уверена, что правильно транслитерировано имя, сорри).
Склонность полагать, что "то, что в фокусе - то и есть причина" укоренена в нас, прошита по дефолту и является автоматической.
Как бы научиться об этом помнить.
Все, наверное, уже знают про эксперимент с подсчетом красных вещей в комнате: в течение полуминуты оглядывайтесь, подсчитайте, сколько вокруг красных предметов. А потом закройте глаза и вспомните сколько синих.
Манипуляция вниманием – инструмент, позволяющий одним людям оставлять других в рамках предложенного меню. Не то, чтобы это всегда плохо: ни одно кафе не предложит вам все, что вам заблагорассудится, и имеет смысл придерживаться удобных рамок. Однако, как минимум, неплохо выбирать кафе, понимая про себя, хотите ли вы сейчас мясо, рыбу или десерт. И зная, что ассортимент мира значительно шире, чем ассортимент кафе: продолжая гастрономическое сравнение, существуют же еще рынки и магазины, например. И если в меню нет молока, то это не значит, что его невозможно получить.
Что касается СМИ, то тут еще интереснее: вы заранее вообще не знаете, что может быть в меню, и, соответственно, вообще не можете предположить того, чего еще не было. Нассим Талеб нашел для этого «не знаю, что» очень красивое название – «черный лебедь»: до семнадцатого века нашей (западной) цивилизации были известны только белые лебеди, и цвет считался одним из признаков этого рода птиц. Слово «лебедь» даже восходит к латинскому «albus», «белый». Но однажды европейцы добираются до Австралии и находят там… черных лебедей! Кто бы мог подумать.
А вот еще какой набор помех для сознания:
Иногда увидеть ясно мы не можем и то, что знаем – из-за прайминга. Это формирование убеждений, настроя перед знакомством с новой информацией. Само по себе это явление естественное и обусловлено химически: если сначала с нами происходит что-то хорошее, всякие приятные эндорфины-дофамины («гормоны удовольствия») по мозгу побежали, побежали, а навстречу – новость или человек, и нам немного или намного более они приятны (и менее страшны), чем если бы сначала с нами произошла какая-то неприятность, и у нас по организму пошли гулять адреналин с кортизолом, злость и стресс.
Однако как легко прайминг создать. По словам Роберта Сапольски, количество обвинительных приговоров в суде вырастает в разы ближе ко времени обеда, когда судьи становятся голодными. Если я подам вам информацию вовремя, простым языком, с понятными ассоциациями, вы мне поверите. Вот сейчас верите? А голодны сейчас? Не мерзнете? Хорошо себя чувствуете?
Кстати, про прайминг – правда инструкции намного проще соблюдать, когда они написаны человеческим языком?
Когда все понятно и просто – то есть в состоянии когнитивной (познавательной) легкости – мозгу «приятно» то, что он видит и слышит, это комфортно. Если у вас уже есть убеждение, то поддерживать его тоже комфортно, а менять трудно – для этого надо перестраивать картину мира. Сколько раз случалось думать про кого-то: ну надо же, как мы ошибались в человеке. А потом, задним числом, находить тысячу подтверждений, что просто не обращали внимания на говорящие детали. Информация, которой мы обладаем, всегда для нас ценнее, чем новая.
В состоянии стресса (когда мозг чем-то загружен), мы делаем более примитивные и стереотипные выводы.
Кроме того, мы думаем не только мозгом, но и всем телом: эмоциональные и физические реакции – тоже часть осознания. Наш жизненный опыт, укоренившиеся культурные стереотипы, реакция на шум, свет, скорость помогают пропускать или наоборот фиксироваться на чем-то.
И при этом – о ужас – доступ к управлению собственным разумом у нас ограничен. Основная работа мышления спрятана от нашего сознания.
Мы далеко не всегда осознаем, обладаем ли мы выбором, так как чаще всего принимаем более легкие решения, которые не надо обдумывать. Мышление – очень энергозатратная функция, и наши организмы предпочитают ее избегать. Аналитические, логические функции – то, что требует тренировки, прокачивания. При этом обладание мощной аналитикой не делает человека победителем, если он не может удерживать внимание или жестко следует имеющимся убеждениям – сколько вы знаете людей, умеющих подтасовать факты под свое мнение?
То есть неплохо бы не только логически мыслить, но и отбрасывать малозначимое (держать фокус), помнить и про прайминг, и про меню (и то, чего в нем нет)... Как? КАК???
Да никак. Свойства нашего внимания (без потерь переключаться одновременно между 3 объектами) просто не дают нам возможности быть объективными никогда. Как сказал Даниэль Канеман, описавший пятьдесят оттенков препятствий на пути чистого разума, «эмоциональный хвост виляет рациональной собакой»: вопрос «что я об этом думаю?» всегда в той или иной степени подменяется вопросом «что я в связи с этим чувствую?».
Я, и мы, и вы, каждый из нас постоянно что-то про что-то чувствует, причем не специально, и понимает это ошибочно – не специально! Мы плохо понимаем свою логику, а чужую – еще хуже. Лучшая опора, которая у нас есть – наши чувства, а хорошее отношение, как сказала Рита Картер, «смазывает скрипучий механизм человеческого общения».
К счастью, человек устроен так, что не может выжить в одиночку, и для нас поддержание социальных связей – жизненный приоритет (это потребности в принятии и признании). Есть даже красивая версия, что наши личности не создают отношения, а складываются из них (мы такие, какими нас «заточило» общество, начиная с семьи). Поэтому нарциссическое сведение всего происходящего вокруг к тому, что важно мне здесь и сейчас всегда будет корректироваться сомнениями, примут ли это остальные. Не корректируется? Грустно, значит, пора к доктору.
Возвращаясь в СМИ – в них работают люди, и пока их не заменил искусственный интеллект, настроения общества всегда так или иначе будут находить в медиа свое отражение. (Пожалуйста, не давайте ИИ писать новости, он сможет нами безбожно манипулировать, и мы все погибнем ему на радость).
Всем нам, и работникам медиа, и их читателям надо следить за тем, чем мы кормим наш мозг – по какому меню и не избыточно ли. У обладателей дзена и телеграмма мозг точно не голодает, зуб даю.
В заметке использован материал из книг: Роберт Чалдини, «Психология влияния», Нассим Талеб, «Черный лебедь», Даниэль Канеман, «Думай медленно, решай быстро», Роберт Сапольски, «Биология стресса», Рита Картер, «Коммуникация» - и других великих умов, кто «thinks alike».
(Потому что это по-русски у дураков мысли сходятся, а у англичан великие умы мыслят одинаково, great minds think alike)
Остановите меня кто-нибудь, пожалуйста