Ира зашла в прихожую, стыдливо озираясь, как воровка. Тихонько прикрыла входную дверь. Брезгливо вдыхая тёплый запах старого дерева. Повесила на вешалку своё светлое пальто, внимательно оглядев перед этим стену. «Надеюсь, не испачкается!» Подгнившие половицы скрипнули под ногами, обнажив щель, зияющую чёрной пустотой. Ира призадумалась, стоит ли снимать обувь. Как же она ненавидела этот дом!
— О, явилась! — Тяжело ступая по скрипучему полу, из комнаты вышла грузная женщина. За ней ковылял мальчуган, неуверенно переступая пухлыми ножками в полосатых вязаных носочках.
— Привет, солнышко! — Ира присела перед ним на корточки. — Поедешь с мамой и её другом кататься на каруселях? — Он отрицательно покачал головой и прижался к грузной женщине. — Пойдём! — Ира не унималась. — Будет весело! — Она протянула к нему руку, пытаясь схватить за плечо, но он испуганно заплакал.
— Отстань ты от ребёнка! — выпалила женщина.
— Мам, что ты лезешь?! — возмутилась Ира.
— Ты его пугаешь! Не видишь что ли?! — гаркнула на Иру мать и взяла на руки плачущего малыша.
Ира поднялась с корточек, слыша хруст в коленях.
— Я его не пугаю. Мы уже ездили все вместе погулять, Мишеньке понравилось!
— Ребёнок неделю потом спать не мог! Рано ему ещё на каруселях! — сказала женщина и унесла ребёнка обратно в комнату. Ира пошла вслед за ней. — Сними свои копыта! — прикрикнула на неё мать, увидев, что та идёт за ними в уличной обуви.
— Ты же знаешь, что я работаю, пытаюсь построить семью… — Ира с трудом стянула с себя лаковые ботфорты и полезла в сумочку за деньгами.
— Не оправдывайся, — сказала строго мать, сев с ребёнком на диван. — У тебя уже есть семья, которая тебя не видит.
— Не надо утрировать! Ты же понимаешь, о чём я говорю! — Ира вошла в комнату и положила деньги на стол, покрытый плюшевой жёлтой скатертью.
— В том-то и дело, что понимаю. Останешься? — Мама сменила тему, включив ребёнку мультик.
— Нет. — Ира виновато опустила глаза.
— Было бы странно. — Мать хмыкнула, дав малышу бутылочку с компотом.
— Да. Было бы странно. Вообще всё вокруг очень странно, — тихо произнесла Ира, глядя, как её ребёнок, причмокивая, пьёт компот, сидя на руках у её матери. Остро ощущая, как ревность вытесняет чувство вины. — Чем сегодня занимались? Во что играли? — Желая сломать привычный сценарий, Ира села рядом с ними на диван.
— Песенки пели, в ладоши хлопали, собирали пирамидку, — ответила её мать, поглаживая ребёнка по покрытой пушком голове.
— Можно? — Ира протянула к нему руки.
— Почему нет? — Мать аккуратно пересадила ребёнка ей на руки.
— Какой тёпленький, мягонький! — воскликнула Ира, чувствуя, как бьётся его сердце. Она внимательно посмотрела в его щекастое личико — странное ощущение… Будущего, медленно отслаивающегося от реальности и разветвляющегося на две стороны. Первый вариант — встать и уйти, чтобы продолжить гоняться за воздушными замками, теряя себя по крупицам, а ведь почти ничего уже и не осталось… Или — остаться здесь. Отказаться от всего — нового успешного мужчины, хорошей работы, наконец-то снять с себя и выбросить в мусорку это пошлющее платье… Страх неприятным холодком начал медленно подниматься от живота к лёгким. — Нет. — Ира покачала головой. — Я уверена, что в этот раз всё серьёзно. Я хочу, чтобы мы жили с ним, как за каменной стеной, чтобы у Мишеньки был отец.
Ребёнок уронил бутылочку и разразился душераздирающим воплем.
— Дай сюда. — Мать Иры забрала к себе ребёнка. Он сразу заулыбался, радостно подпрыгивая у бабушки на коленках.
— Мне пора! — сказала Ира, еле сдерживая слёзы.
— Помаши маме ручкой! — обратилась бабушка к малышу. Ира оглянулась. На неё смотрели полные непонимания глазки-пуговки, будто говорящие: «Кто эта тётя?». Сердце сжалось. Стиснув зубы, Ира натянула сапоги и сдёрнула пальто с вешалки так, что чуть не оборвала крючок.
Спустившись по деревянной лестнице, она вышла из дома, села в автомобиль, громко хлопнув дверью.
— Ну что? — взволнованно спросил мужчина, который ждал её на водительском сиденье.
— Ничего! — выпалила Ира, хлюпая носом.
— Только вот не надо этого…
— Чего? — Ира повернулась к нему: лицо — искажено, на длинных ресницах — чёрные капельки туши, смешанной со слезами. Щёки, шея — красными пятнами…
— Ну вот этого… — Его крупные синеватые губы пренебрежительно покривились.
— Это мой ребёнок! Мой! — воскликнула Ира срывающимся голосом.
— Твой, конечно, — произнёс он примирительным тоном, не желая ввязываться в какие-либо выяснения, и тяжело вздохнул. — Поехали, уже минут сорок потеряли.
Элла Залужная, детектив "ВМЕСТО НЕЁ" (13)
Читать сначала