Казалось бы, что такого, когда человек честно признается в том, что он боится государя императора. Но нет. Поэт Виктор Тепляков за такое честное признание загремел в крепость на несколько месяцев. Потому что язык у него оказался слишком длинным, а каламбур вылетел совсем не к месту.
Тепляков по молодости некоторое время послужил в гусарах, но в начале 1825 года, когда ему исполнилось целых двадцать лет, вышел в отставку «за болезнию на собственное пропитание». Скучно ему было, модный тогда сплин мучал.
Вольная жизнь привела к тому, что в декабре 1825 года он оказался в славном городе Петербурге, как раз к тому моменту, когда там грянуло восстание на Сенатской.
В декабристы поэт не попал, тем не менее, в апреле 1826 года его арестовали и отправили в Петропавловскую крепость. Но в следственных документах по делу декабристов его нет. Почему?
Да потому что Тепляков, что называется, сам нарвался.
Он пришел на исповедь и там, на вопрос священника «боишься ли ты Бога и любишь ли Государя?» скаламбурил: «Бога-то я люблю, а Государя боюсь».
Чтобы молодой человек меньше каламбурил на исповеди, его арестовали. По результатам рассмотрения дела его отправили на 4 месяца в крепость и потом велели еще исправлять нравственность 2 месяца в Невском монастыре. Ну и Николай запретил представлять Теплякова к наградам.
Сидя в Петропавловской крепости, Тепляков написал стихотворение «Затворник»
«Зари румяной узник ждет;
Но в бездне ль сей она взыграет!
Святую жалость он зовет —
Где жалость? где? — Над сводом свод
Его рыданья заглушает …»
Прямо скажу, не Пушкин, продираться сквозь вирши Теплякова совсем не так просто.
В дальнейшем хандра Теплякова так и не оставила. Лечил он ее путешествиями по Болгарии, Греции и Малой Азии. Тут надо отметить, что свои путешествия он смог обратить на пользу государству, так как параллельно выполнял поручения Министерства иностранных дел. Впрочем, где бы он ни был, Теплякова так и не покидала скука:
«…Что мне теперь с собою делать? Я видел все, что только есть любопытного в подлунном мире, и все это мне надоело до невыразимой степени…»
Так и проскучал 38 лет на белом свете. Писал неплохие путевые записки, стихи, письма. Изображал русского Байрона, пока не хватил удар. В классики не попал, ни стихов его, ни записок в школах не изучают. Остался героем забавного исторического анекдота, скучавший везде, где только не был.
------
Для того, чтобы было удобнее находить мои статьи на Дзене, подпишитесь на канал и тогда его удобно изучать в разделе подписок.
Мои статьи и видео доступны также во "ВКонтакте" на YouTube, в Инстаграм