Молитва — это внешний труд или внутренний? Имеет ли смысл механическое исполнение правила? Как молиться, когда отступает благодать? Об этом духовник и монашествующие сестры беседовали на одном из собраний.
Монахиня Александра*: У меня вопрос к Богу о молитве. Наверное, любой человек, когда приходил к вере, молитву понимал как жизнь. А потом отступает благодать, и надо себя понуждать. Значит, молитва — это внешний труд. И как долго человек может механически его исполнять? Ты не живешь этим, внутри ты мертва. Как сохранить надежду, что может что-то измениться?
Отец Андрей Лемешонок: Что Бог слышит твои слова, в которых иногда нет жизни?
Монахиня Александра: Бывает, внешне пытаешься стоять, потому что все стоят. Ты просто приобщаешься к соборной молитве, хотя тебе и это тяжело.
Отец Андрей Лемешонок: На это я могу сказать: все-таки внешнее действие влияет и на «внутреннего» человека. У меня был период, когда я сторожил храм — я пел каждый день литургию. Я пел с таким протестом! И всё смотрел на часы — скорее бы это кончилось! Я не причащался год. Мне уже не было дела ни до литургии, ни до чего. Но я ощущал, что, каким бы я ни был озлобленным: «Я делаю, что могу, и, вообще, отстаньте от меня», после литургии я становлюсь другим. И такое состояние было у меня несколько лет. И я всё время анализировал: «Что произошло после литургии?» Я убежал после службы, но смотрю — я уже другой... Это было удивительно.
Важно даже то, что ты просто постоишь в храме и пропоешь какую-то ноту. Эта нота святая, это слово святое, и оно приносит человеку плод, оно действует.
Хотя, кажется, если логически размышлять: какой смысл от этого? Бывают состояния, когда в душе мрак, ты в темноте, и кажется, что никакого нет просвета, но, если у человека есть навык, он поможет человеку перекреститься и сказать слово Богу, выйти из этого мрака. И бывает так, что эти слова становятся на вес золота. В монастыре легче. Почему? Хочешь или не хочешь — пойдешь на трапезу, а там что-то читают о святых. Хочешь или не хочешь — нужно идти на полунощницу, на Божественную литургию, где уже совсем другая жизнь, и ты, хотя и внешне, ее все-таки касаешься. Другое дело, если бы ты сказала: «Для меня достаточно уже того, что я хожу на службы». Тогда это смерть. Самоуспокоение, самодовольство, самомнение — это смерть души.
Очень хорошо написано в житиях святых. Монах согрешил блудом. Дьявол за ним пришел и говорит: «Ты мой». А он говорит: «Нет, я Божий». — «Какой ты Божий? Ты же мой». — «Нет, я Божий». И потом Господь сказал: «Вот, он грехом посрамил диавола». — «Всё равно Бог меня любит, и всё. И я от Него не откажусь». Это красота. Поэтому если человек понуждает себя, то в какой-то момент слово Божие может ему помочь. И в то же время если человек самодовольно говорит: «Я сделаю это, и с меня достаточно», это может очень-очень плачевно кончиться, потому что человек этим ограничивает свою жизнь: он считает себя уже исполнившим что-то, и это — грех гордыни. Роста здесь нет, нет боли, жизни, а есть просто внешняя форма. Фарисеи тоже всё соблюдали, но они были довольны своей внешней «святостью» и «праведностью». А мытари и блудницы ничего не исполнили, но их слово к Богу было живым. Бог принял его, и оно принесло плоды.
Монахиня Александра: Я надеюсь, что-то изменится.
Отец Андрей Лемешонок: Меняется всё время. Мы незаметно для себя духовно взрослеем.
Монахиня Христина: В последнее время я поняла, что смущаться ничем не надо. Мы читали на трапезе житие преподобного Антония Оптинского. Он говорил, что, если не вычитал что-то по немощи, со спокойным духом попроси у Бога прощения и ложись отдыхай.
Отец Андрей Лемешонок: А ты смущалась раньше?
Монахиня Христина: Когда я совершала какой-то грех, тогда начинала очень унывать; казалось — ты Богу чужая.
Отец Андрей Лемешонок: И ты сама отделяла себя от Бога.
Монахиня Христина: Да. А грех не делает нас чужими Богу. Нужно только довериться Богу.
Отец Андрей Лемешонок: То есть смириться и приблизиться к Богу. Господь пришел-то грешных спасти.
Монахиня Христина: Есть такие слова: «Место Бога — в мирной душе». Мирная душа — это когда человек, видя свои грехи, не ужасается, а молится: «Господи, помилуй», просит у Бога милости. А милость дается даром.
* Имена монашествующих сестер изменены.