Глава 9
Не дождавшись внучку к завтраку, Евдокия Семёновна, пошла к ней в комнату. То, что она увидела, испугало ее и озадачило
– Люсенька, что случилось? Почему ты кричишь? –
Попробовав лоб, она обожгла руку. Хотела бежать за местным фельдшером, но вызвала скорую. Ждать пришлось час, приехала врач немолодая
– Ничего не понимаю – сказала она.
– Доктор, вы меня пугаете, потому что на вас вся надежда-
- Это-то как раз я понимаю. Ваша внучка здорова, легкие чистые, я думаю эта реакция на стресс. Может вы ругали внучку или ее кто-то обидел? -
- Нет, нет, что вы доктор. Мы вчера за ужином так хорошо с ней поговорили, спокойно, по-семейному. Весь день она была дома, мы с ней разбирали зимние вещи. Всё у нас было хорошо и спокойно -
- Тогда не знаю-
Они сделали укол от температуры и успокоительный, подождали и как только температура начала падать, уехали. Всю ночь бабушка просидела около внучки, держа ее за руку, говоря, как она ее любит. Под утро бабушка так и уснула в кресле.
Еще три дня металась Люська в бреду, а потом в одно утро встала , как будто не болела.
– Доброе утро, бабуль!-
- Как ты себя чувствуешь?-
- Хорошо-
- Ты меня очень напугала – сказала бабушка и расплакалась. Я тебя чем-то обидела? -
- Нет, бабулечка, что ты-
- Врачи сказали, что это похоже на стресс, а где ты этот стресс подхватила, будь он неладен-
- Бывает так, я и сама не знаю, почему так случилось. Но у меня ничего не болит, немного слабость и я хочу блинчиков, бабуль-
- Это самое приятное, что я могла услышать за три дня -
После завтрака, Люська пошла к себе в комнату и уснула. Она слышала, как заходила бабушка и трогала ее лоб. Её рука была горячей и сквозь сон Люська подумала, значит, температуры нет.
Она проснулась уже ночью и, посмотрев на часы, увидела 2 часа, проспала больше двенадцати часов, зато сейчас ее организм почувствовал силу и она дрожащими руками вынула опять дневник мамы.
Она боялась его открывать, потому что не хотела быть дочерью подонка. Она считала, что на худой конец пусть будет Владимир, только не этот ублюдок. Потом , улыбаясь, она назвала себя дурой, потому что в паспорте у неё написано Тихонова Людмила Михайловна.
Она поняла, что у мамы был другой мужчина, но тоже не очень хороший, раз она запретила ей о нем спрашивать. Она уже смелее открыла тетрадь и начала читать.
1 сентября. Здравствуй, мой дорогой дружок. Как хорошо, что ты у меня есть, что я могу тебе излить свою душу, не боясь осуждения.
Прочитав эти строки, у Люськи опять навернулись слёзы на глаза. Насколько же мама была одиноким человеком, что видела друга в этой бессловесной тетрадке. Это же так тяжело. И она опять продолжила читать.
Прошёл месяц с того несчастливого дня, а я продолжаю мыться каждый день с мочалкой. Сдирая с себя кожу. Я сама себе противна, фу, от меня пахнет Николаем и я не могу отделаться от его мнимого присутствия. Меня до сих пор передёргивает.
С работы я уволилась на следующий день и устроилась на рынок, торговать продуктами. Мне же надо как-то жить. Вовка ходит уже месяц, но я его гоню, видеть не могу, он напоминает мне о том ужасном времени. Заявлять, я никуда не стала. Что теперь крылышками махать, которые обожгла и оправдывать себя, когда во многом виновата и погрязла в этом дерьме.
Внимание Николая мне никогда не льстило, не доставляло ни удовольствия, ни комфорта. Вообще, никаких приятных чувств.
Люська прервалась, потому что чернила опять были размазаны, значит, мама плакала. Она всегда плачет, как ребёнок, вытирая слезы тыльной стороной ладошки – вспомнила Люська.
1 октября. Так стала уставать, что писать уже просто нет сил. Вчера была у гинеколога, он сказал, что я беременная. Вот и всё! Что делать, дружок? Понимаю, что ребенок не виноват ни в чём, а с другой стороны, этот ребенок его, вечная моя боль и стыд будет ходить перед глазами.
Вторая причина перевесила, и я взяла направление на аборт. Не с кем мне советоваться, а сама решила так. Мама не советчик, я даже знаю, что она скажет
- Ты не только в подоле принесла, а еще и мужика спровоцировала -
Я очень боюсь, что она мне скажет
– Пошла вон - и я никогда больше не приду к ней, поэтому лучше ничего не скажу и уеду из этого города.
В Москву подамся, там затеряться легко, тем более это не так далеко от дома. Слёзы лились из глаз Люськи, значит, она нелюбимый ребёнок и как бы мама ни пыталась ее обнимать и целовать, она ее вечный стыд и боль. С этими страшными мыслями девочка и уснула.
© Copyright: Лариса Колчина, 2021
Свидетельство о публикации №221061500230