Сон настолько привычное каждому человеку явление, что нет ничего удивительного в существовании такого художественного приема. Если исходить из того, что сон связан с нашим подсознанием, по тому, что и как мы можем видеть во сне, то понятен и факт: введение в произведение мотива сна – излюбленный прием многих писателей. Ведь эпизод, в котором описан сон героя, позволяет проникнуть в самые скрытые свойства души, в его подсознание.
В первом же литературном произведении – «Слово о полку Игореве» - мы встречаемся с эпизодом сна. Святославу видит вещий сон, в котором через традиционные детали показаны трагические события настоящего и будущего Руси: разгром полка Игорева и нападение половцев на земли русские.
Кто ж не помнит со времен школы знаменитых строк:
И снится чудный сон Татьяне.
Какую же функцию выполняют эпизоды сна в классических произведениях? Почему практически каждый писатель прибегал к этому приему?
Сон, безусловно, может быть формой основного сюжета, то есть все произведение – это описание того, что приснилось герою. Только вот приснилось ли? Макар, простой человек, имя которого должно у нас проассоциироваться с пословицами, типа «куда Макар гусей гонял», любил выпить. В рождественскую ночь он выпил – и уснул (а может, все-таки умер?) Герою снится суд Всевышнего и его беспощадный приговор:
«Вижу, что ты обманщик, ленивец и пьяница <…> Отдать этого ленивца трапезнику в мерины, и пусть он возит на нём исправника, пока не заездит…»
Перед нами – традиционный святочный рассказ, поэтому он оставляет надежду на ЧУДО, если герой сможет по-настоящему раскаяться и в его душе проснется единение с богом. А читатель решит вопрос: сон ли это?
В романе И. Гончарова «Обломов» сон выполняет роль эпизодического сюжета: глава так и называется «Сон Обломова».
«Где мы? В какой благословенный уголок земли перенес нас сон Обломова? Что за чудный край! Нет, правда, там моря, нет высоких гор, скал и пропастей, ни дремучих лесов — нет ничего грандиозного, дикого и угрюмого. Да и зачем оно, это дикое и грандиозное? Море, например? Бог с ним! Оно наводит только грусть на человека: глядя на него, хочется плакать. Сердце смущается робостью перед необозримой пеленой вод, и не на чем отдохнуть взгляду, измученному однообразием бесконечной картины».
Характер Ильи Ильича раскрывается здесь лучше всего: он такой, каким его сделали традиции воспитания. Трудно переоценить значение эпизода в раскрытии идеи всего романа.
Сон может создать настроение, тон всему произведению, как это было в повести Тургенева «Песнь торжествующей любви». Здесь герои не просто видят сны, живут в этих снах. Сон словно формирует их жизни, а мы, читая, будто погружаемся в этот полусон-полуявь о Любви в 16 веке. При этом атмосфера воссоздана тонко: недаром повесть принадлежит перу Тургенева:
«Ей почудилось, что вступает она в просторную комнату с низким сводом… Такой комнаты она в жизни не видывала. Все стены выложены мелкими голубыми изразцами с золотыми «травами»; тонкие резные столбы из алебастра подпирают мраморный свод; самый этот свод и столбы кажутся полупрозрачными… бледно-розовый свет отовсюду проникает в комнату, озаряя все предметы таинственно и однообразно; парчовые подушки лежат на узком ковре по самой середине гладкого, как зеркало, пола. По углам едва заметно дымятся высокие курильницы, представляющие чудовищных зверей; окон нет нигде; дверь, завешенная бархатным пологом, безмолвно чернеет во впадине стены. И вдруг этот полог тихонько скользит, отодвигается… и входит Муций. Он кланяется, раскрывает объятия, смеется… Его жесткие руки обвивают стан Валерии; его сухие губы обожгли ее всю… Она падает навзничь, на подушки…»
Сон Тамары в поэме Лермонтова «Демон» носит изобразительный эффект, помогает автору раскрыть душевные качества героини.
И перед утром сон желанный
Глаза усталые смежил;
Но мысль ее он возмутил
Мечтой пророческой и странной.
Пришлец туманный и немой,
Красой блистая неземной,
К ее склонился изголовью;
И взор его с такой любовью,
Так грустно на нее смотрел,
Как будто он об ней жалел.
Сон может дать и оценку поступкам героев. Ф.Достоевский вообще любил включать в текст произведения эпизод сна. Вспомним, сколько снов Раскольникова мы знаем. Сны видит и Свидригайлов, двойник главного героя, поэтому важный персонаж в раскрытии авторской идеи романа. Его кошмар (второй сон) критик называют «взглядом в уродливое зеркало его души». В течение всей кошмарной ночи Свидригайлова преследует ощущение холода и сырости, неприятное ощущение промозглости. Ветер, вначале только завывающий, не дающий спокойно спать, вызывающий неприятные обрывчатые мысли, в дальнейшем «хлынет неистово в его каморку и облепит ему лицо и прикрытую одною рубашкой грудь». Образ ветра дан Достоевским как символ нарастающей беды, которая неумолимо покарает Свидригайлова за его грехи.
Кошмар Ипполита о «скорлупчатом животном» (Достоевский «Идиот») предназначен для того, чтобы мы разобрались в специфике мировоззрения героя.
«Животное бегало по комнате очень быстро, упираясь лапами и хвостом, и когда бежало, то и туловище и лапы извивались как змейки, с необыкновенною быстротой, несмотря на скорлупу, и на это было очень гадко смотреть. Я ужасно боялся, что оно меня ужалит; мне сказали, что оно ядовитое, но я больше всего мучился тем, кто его прислал в мою комнату, что хотят мне сделать и в чем тут тайна? Оно пряталось под комод, под шкаф, заползало в углы. Я сел на стул с ногами и поджал их под себя. Оно быстро перебежало наискось всю комнату и исчезло где-то около моего стула. Я в страхе осматривался, но так как я сидел, поджав ноги, то и надеялся, что оно не всползет на стул».
Как литературный прием, сновидение «служит для самых разнообразных целей формального построения и художественной композиции всего произведения и его составных частей, идеологической и психологической характеристики действующих лиц и, наконец, изложения взглядов самого автора» (М. Дынник «Сон как литературный прием»)