- Ну что, поехали? - тихо спросил Серега, впервые за последнее время закурив сигарету.
- Да. Скоро начнет темнеть, а я еще хочу заглянуть к нашей баб Марье. Уверена, в этот раз ей будет, что рассказать нам, - с интригой в голосе заявила Танька и улыбнулась компаньону краем рта.
Серега улыбнулся в ответ и пошагал к машине.
Баб Марья зажигала лампаду, когда в дверь громко постучали. От испуга женщина вздрогнула и перекрестившись глянула в окно. У калитки стоял Серега. Значит стучала Таня. Женщина уже поняла, что разговор будет долгий и отказаться от него нельзя.
- Баб Марья, откройте, пожалуйста! - крикнула за дверью девушка и постучала снова.
- Ой, иду, иду. Не ори ты только, девка! - прокряхтела та, шаркая о старые коврики баретками.
Через минуту она отодвинула засов и приоткрыла дверь, заглядывая за Танькину спину.
- Ох, погубишь ты меня, девка. Ей Богу, погубишь, - вздохнула старуха, всматриваясь в то, что увидела.
- Он ведь по-прежнему за моей спиной, да? Этот, черный, - уже без особого волнения спросила девушка.
Баб Марья неразборчиво кивнула и перекрестившись распахнула дверь.
- Заходи шустрее. Зябко.
Танька посмотрела на Серегу, и махнув ему рукой зашла.
Женщина проводила ее в ту же комнату и усадила в тот же угол, что и в первый раз. На этот раз обе молчали. Обе думали, с чего начнется разговор. Первым его начала баб Марья, усевшись на скрипучий табурет.
- Я гляжу, ты уже много узнала. Не боишься его значит уже, да?
- Того, кто нас с Серегой преследует? Нет. Уже нет. Но мне непонятно, почему вы так его боитесь, если ничем перед ним не виноваты. Ладно мы с Серегой, мы им дорогу перешли. А вы-то, баб Марья, вдова церковника. Им-то от вас что надо?
Старушка опустила глаза и поджала губы. Дряблый подбородок задрожал, а на щеке блеснула слеза, которую та быстро смахнула.
- Страшное дело творится в округе, диточка. Ой, страшное. Думала я, что никогда уж, до гробу, не скажу никому об этом. Да, видать, не просто так вы с Сережкой в тот проклятый дом попали. Ой, не просто так.
- Рассказывайте все, как на духу, баб Марья, - почти приказала девушка.
Старуха еще с минуту молчала, напрягая память и стараясь правильно и с нужного места начать рассказ.
В какой-то момент она шмыгнула носом и подняв лицо заговорила.
- Мы тогда с мужем молодые были. Крепкие, чистые, с открытыми душами и готовые помогать каждому, чье сердце полно страданий. Андрюшенька тогда при храме не шибко выделялся. Не замечал его батюшка, хоть он и старался. Все делал. Но потом как-то вот резко начали на ведение службы просить. Сан дали. Возвысили. Дивился мой супруг, за что же ему такие восхваления, когда в таинства храма его почти не посвящали. Да вот только недолго оставался он при церкви.
- Что же случилось? - не удержалась от вопроса Танька.
- Загубили его, проклятые, - старушка снова опустила голову и продолжила, сжимая в руке носовой платок. - Один раз, под вечер, заявился к нам один человек. Мрачный такой. Как сейчас помню этот запах серы, идущий от него. Словно спичка. Мы с Андрюшей как раз кушать сели. А тут этот. Говорит с ходу, мол, нравишься ты нам, Андрий. Долго смотрели мы за тобой. Тихий, послушный, преданный. Послужил Богу, а теперь самому себе служи, ради жизни вечной и силы великой. Не поняли мы тогда, что говорит этот человек. Думали, что заплутал бедолага, да с усталости забрел не бог весть куда, дурь болтать начал. Не церковный то был человек, ой не церковный. Попросил его муж мой, мол, ступай по добру и людей не тревожь такими словами. Человек стоял на своем и сказал, что есть время, чтобы помыслить над его словами и ушел.
Так мы и забыли про него и прожили еще с пару лет ни о чем не думавши, покуда этот человек не заявился в церковь, во время службы. Простоял до окончания литургии, а опосля снова обратился к мужу моему с теми же словами. Говорил ему слова страшные, противобожные, дьявольские. Просил присоединения Андрюши к их большой семье во имя истинного бога. Обещал силу ему великую, если тот станет проповедовать новые молитвы, а не закон Божий. Супруг мой напрочь отказался и выгнал после опустошения храма этого негодяя. Через три дня мой бедный муж был затоптан бесхозной одичалой лошадью насмерть.
А потом стала я замечать, что в деревне нашей деток стало убывать. Помню, раньше целой гурьбой играли ребятишки, а сейчас не сыскать никого. И слышу постоянно новости страшные. Пропадать начали детки. И постарше и помладше. Говорили, в лесу зверь завелся. Он и таскал детей. Да вот что ж он тогда скотину-то не трогал? Поняла я, что к делу тот человек злобный руку приложил, да где ж его сыскать? Странно было мне, что не звонил никто в город, за разбирательством. Верили, искренне верили, что заедена их диточка гостем лесным.
Самое страшное случилось, когда я, не помню уж, в какой церковный праздник пошла в храм. Новый батюшка, коего после мужа моего прислали, утешал людей, у которых дети пропали тем, что это Бог забрал их, что напрасна была их вера в Него, ибо Он отнял у них невинных сынов и дочерей. Все были возмущены этим, уверовав, что Бог посмел так поступить с ними, ведь все они верующие и всегда с молитвою начинали новый день и провожали его.
- А дальше? - снова вмешалась Таня, внимательно слушая старуху.
- А дальше, девка, ты уже поняла. Тот человек, что приходил к нам - был очень опасный. Я сразу догадалась, что это он и его дьявольская свита воровала детей, чтобы мучить их во благо сатаны, а этот обманщик, назвавший себя служителем Бога был одним из них. Не удержалась я, выкрикнула батюшке, что стыдно должно быть ему за слова его. Что против Бога он людей ведет, травит их и старается разозлить за счет горя от потери деток. И прихожан пристыдила, что прислушались к страшным словам его.
С той поры и перестала я в храм ходить. А однажды явился ко мне снова тот страшный человек и сказал, что заберет душу мою после смерти моей, и, что страдать должна всю жизнь, покуда знаю правду. Так и ушел, скалясь. Они и у сестрицы моей дитя отняли и нет от них спасения. А они смотрят, всегда за мною смотрят, глаз не сводят, чертяки поганые. Эти, с черными мордами. Теперь вон, и за тобой ходят. Жалко мне тебя, девка. Молодая ты совсем.
- Баб Марья, почему вы мне сразу про это не рассказали? - спросила Танька.
Старуха развела дряблые руки.
- А что сталось бы? По что тебе знать-то, какие горести бывали, да и доселе небось творятся? Теперь вижу, и тебя задела эта сатанинская свита.
- Да, задела, - мрачно ответила Таня и встала. - Ладно. Надо идти.
- Куда ж ты пойдешь-то? - встрепенулась баб Марья. - Уж не к ним ли в логово? Не дури, девка! Загубят, как и мужа моего! Эту гниль ничем не вывести! Не лезь в это дело грязное, не марай рук!
- Ладно, баб Марья. Не переживайте, - хило улыбнувшись сказала Танька и отправилась к выходу.
Старуха перекрестила ее и заперла за ней дверь.
- Ну что? - начал с ходу Серега. - Какие новости?
- Не спрашивай. У меня сейчас от всей этой религиозной мути голова взорвется, - Танька помахала руками и направилась к машине.
Оба в дороге ехали молча, и лишь в конце пути Серега тихо спросил.
- Куда сначала? Сразу в церковь, или...
- Наведаемся на чай к Даше и ее отцу. Чувствую я и он нам многое поведать может, - ответила Танька, шубурша в кармане конфетами, которые приготовила для девочки.
Уже стемнело, когда нива мародеров остановилась у дома, который по памяти Таньки принадлежал Даше.
- Я с тобой, - сказал Серега, когда Танька выпрыгивала из машины и направилась в сторону калитки.
- Пистолет захвати, на всякий случай, - ответила та и осторожно подкралась к калитке.
В одном из окон горел тусклый свет свечи, а из глубины дома доносился еле слышимый мужской голос, который то ли пел, то ли молился. Ребята шустро преодолели калитку, уже не опасаясь ее скрипа, и проследовали к самому дому.
Как ни странно, но дверь была чуть приоткрыта, и лишь когда изнутри раздался вопль отчаяния, ребята осмелели и ворвались в дом. Первым был Серега, который уже держал в руке пистолет, направляя его вперед. Танька чувствовала нарастающую тревогу. Повсюду стоял запах ладана и горелого масла. Но вот, вопль снова повторился и ребята поспешили войти в угловую комнату, где они столкнулись с ужасной картиной. В заваленной мебелью комнате, посреди запачканного в крови пола, в сгорбленной позе спиной к незваным гостям на коленях стоял босой мужчина, сжимавший в окровавленных руках нож. Он выл и бормотал что-то себе под нос то и дело мотая головой. Танька сделала шаг в его сторону и успела немного разглядеть. Это был отец девочки.
- Где она? - резко спросила девушка. - Где ваша дочь?
Тот будто уже знал, что за его спиной стоят, и не оборачиваясь ответил.
- Они обманули меняяя... обманулиии! А я отдал им ее! Сам! Ибо уверовал в их силу! О, жалкий червь! Мой ангелок! Они забрали с ней мою душууу!
Танька не выдержала этого и встав рядом влепила мужчине смачную пощёчину.
- Кому? Кому ты ее отдал?
Мужчина уронил голову и всхлипывая выдавил.
- Филипп. Он забрал ее! Этот негодяй обещал вечное блаженство мне и моей кровиночке! А теперь что? Когда еще я услышу ее смех? Когда она засмеется? - с этими словами мужчина взревел, что было силы, и вонзил нож себе в горло. Серега быстро подбежал к Таньке, и закрывая ей глаза ладонью, повел к выходу, но та еще долго слышала отчаянные хрипы умирающего.
- Отпусти! - крикнула Танька, вырываясь из рук напарника, но тот отпустил лишь тогда, когда оба находились уже возле машины.
- Все Тань, довольно. Давай заберем эту девочку и свалим отсюда, ладно?
- Да, - впервые безприкословно согласилась Танька, дрожа всем телом.
Не медля ни секунды ребята сели в машину и поспешили к проклятой церкви.
Серега оставил машину в кустах, с задней стороны храма, после чего они с Танькой поспешили внутрь. Сразу же, перед входом, они заметили тусклый свет, исходящий из церкви и все тот же запах ладана. Танька вошла первой, хотя Серега и хотел сделать наоборот. Кругом горели свечи, а в воздухе витала неприятная атмосфера, сдавливающая грудь с первых же шагов. Однако внутри не было никого.
- Может в алтаре кто-нибудь есть? - спросил Серега, после чего оба поспешили туда.
Стоило ребятам распахнуть двери алтаря, как их ноги подкосила страшная картина. На столе лежала Даша. Ее остекленевшие глаза безжизненно смотрели в пустоту, а кукольные светлые волосы контрастировали с багряной кровью, коей были вымазаны. Прямо над ней возвышался некий Филипп, который, казалось, как раз ждал, когда гости появятся.
- Ну вот вы и здесь. Наконец-то, - с удовлетворением в голосе сказал он и улыбнулся.
- Опоздали... - выдавила Танька. Серега пытался отвернуть лицо Таньки от лежавшего перед ними мертвого ребёнка и прижимал к себе, но та поворачивалась вновь, в какой-то глупой надежде, что девочка еще жива.
- Вы ей уже не поможете, - пробасил Филипп и улыбнулся еще шире. - Она уже спасена. Ее душа будет жить вечно. Для нас. Для наших верных хранителей, которые веками хранят тайну ритуала посвящения, способного даровать вечную жизнь.
- Вечную жизнь? - пугающе тихим голосом выдавила Танька сквозь слезы и дрожь в голосе. - Я вижу кругом лишь смерть.
Филипп еле слышно хмыкнул и сделал несколько шагов в сторону ребят, стуча громоздкими башмаками. Серега же попятился назад, прижимая к себе Таньку, пока не уперся в стену.
- Смотря с какой стороны видеть эту самую смерть, моя дорогая, - ответил загадочно Филипп и в очередной раз улыбнувшись снял черную плотную накидку, под которой была одежда, явно не сочетавшаяся с религией. Узкие брюки и рубашка, рукава которой были подвернуты до локтей. Из под них проглядывали агрессивные татуировки, что еще раз доказывало принадлежность этого человека явно не к духовному сану.
Филипп почесал короткую густую бороду и, скрестив руки на груди, начал говорить:
- Я знаю, какими глазами вы смотрите на происходящее. И, разумеется, для вас это кажется диким и первобытным. Однако, когда вы проникнитесь в суть - все станет предельно ясно. Сейчас поясню.
- Не нужно, - огрызнулась Танька.
- Нет нужно! - гавкнул Филипп и, присев на край стола, где лежала девочка, продолжил. - Не люблю, когда меня перебивают. Вот подумайте, чем мир жертвовал ради науки? Сколько неудачных экспериментов повидал мир? Сколько знаний и опыта приобретено через потери и неудачи, которые стоили людям жизни? Эксперименты в познании химии, физики, медицины и многое другое. Алхимия была неудачным направлением, но и из этого удалось извлечь урок. Как минимум он заключается в том, что золото можно извлечь лишь единственным, естественным путем, а не из преобразования одного вещества в другое.
- К чему это все? - снова не выдержала Таня, косясь на девочку и прижимаясь к Сереге.
- В тебе нет смирения, - мрачно сказал Филипп и вздохнул. - Я уже отвык от такого неповиновения и дерзости. Моя паства давно была бы наказана за такие слова. Но вы особенные. Вы - мои гости, сумевшие добраться до сути. И я вознагражу вас истиной. Величайшая награда. Итак. Я говорил о жертвах во имя науки. О том, что было бы, не открой Франклин электричество, не докажи Аристотель, что Земля круглая, не осознай Ньютон, что всеобщее тяготение окажется одним из важнейших законов этого мира, не потрать Коперник столько лет своей жизни на изучение солнечной системы и многое, многое другое. На все эти открытия были потрачены годы и порой целые жизни. Во имя науки многие погибали, но лишь благодаря смелости и упорству этих людей сегодня мы можем жить цивилизованно, и можем стать еще умнее, достичь высот в познании тонкостей этого мира.
- И для этого нужно убивать детей? - рявкнула Танька, которая не могла уже слушать бред этого сумасшедшего фанатика.
- Убивать? - почти обиженно переспросил Филипп и сразу же ответил. - Конечно. Но не для того, чтобы просто убить. Так, как это выглядит в твоем понимании, дорогая. Это жертва. Увы, это жертва. Но, как я уже говорил, ради будущего приходится чем-то жертвовать. И согласись, это не столь великая потеря в сравнении с целым миром. Но вот, что самое интересное...
- И что же? - хмыкнула девушка, даже не понимая, зачем ей дальше все это слушать.
- Есть один очень интересный момент. Я назову его ключевым. Это темный мир. Потусторонний мир, который готов помогать нам, смертным. И, как и все в этом мире, он тоже просит свою плату за услуги...
- Вы платите жизнями детей за еще не найденные открытия в науке, верно? - догадалась Танька.
- Ну вот! Ты объяснила суть в трех словах, - почти пропел Филипп, хлопнув в ладоши. - Так и есть. Еще несколько веков назад один монах, которого интересовали тайны мира, попытался связаться с тем миром, попросив у него помощи в обмен на свою душу. И, как бы скептически он не относился к этому, тот мир откликнулся и открыл ему истину создания мира и всего остального. Увы, сам монах уже давно не с нами, но демоны знаний, которых давно уже в нашем окружении принято называть хранителями - всегда рядом.
- Наверное те, с черными мордами, - предположил молчавший до этого момента Серега.
- Верно! Ах, да... - Филипп задумался и снова почесал бороду. - Вы же их еще не видели, да? Думаю, самое время для этого!
Мужчина щелкнул двумя пальцами и в эту же секунду по всему периметру алтаря ребят окружили темные мрачные фигуры, возникшие из ниоткуда.
- Вот они. Наши спасители и палачи, и сегодня мы пробудили еще одного! Благодаря нашей жертве!
Танька с ужасом смотрела на жутких существ, буравивших их с Серегой своими ледяными глазами с жутким, красноватым светом, отчего кожа покрывалась мурашками. Те же в свою очередь, словно статуи, стояли не шелохнувшись и будто ждали команды. Лишь один из них показался девушке будто бы опечаленным, или задумчивым.
- Так значит ты говоришь мне, что я совершаю злобное деяние, проливая кровь невинных детей, - продолжил Филипп. - Но, милая моя, иначе никак. Для ритуала подходит лишь чистая и невинная кровь. Кровь, которая не видела греха и порока. Гнилая, грешная кровь, нарушит многовековой договор и лишит нас поддержки хранителей. Поэтому мы обязаны удовлетворять их потребности. Это плата за те знания, которые мы стремимся получать. Это плата во имя будущего.
- Ну хватит уже! - не выдержал Серега, направляя пистолет на Филиппа и уводя Таньку к двери. - Ты, мужик, кажется не понимаешь, что порой лучше не замахиваться так далеко. Если чего-то не знаешь, то значит тебе рано это знать! А ваша сатанинская шобла возомнила себя богами и расплачиваются за это ни в чем не повинные дети!
Филипп в полуулыбке слушал молодого человека, даже не пытаясь вдуматься в его слова. Он спокойно смотрел на дуло пистолета, направленное на него и чего-то ждал.
- Татьяна, - обратился мужчина к девушке. - Ты мудрее своего компаньона. Ведь не просто так ты проделала этот путь. Ты многое потеряла в жизни и наверняка задаешься вопросом, почему же так все произошло. И у меня есть ответ на твои вопросы. Но отвечу я на них лишь в том случае, если ты примкнешь к нам и станешь частью нашего общества. Членом семьи.
Девушка в задумчивости смотрела на Филиппа и молчала.
Тань, ты чего? - ужаснулся Серега, глядя то на мужчину, то на нее. - Ты же сама говорила...
- Помолчи, Серый, - перебила его она. - Пусть скажет.
Ее слова добавили Филиппу уверенности в его попытках убедить ее.
- Отлично. Ты готова слушать. Так слушай же. Раскрой свои истинные желания и добейся большего. Здесь, с нами, ты найдешь саму себя и суть своего существования. Тот мир, темный мир, всегда будет служить тебе, покуда ты будешь следовать правилам и подчиняться. Ты обретешь способность проникать во все тайны жизни. Будущего и прошлого. Материального и духовного. Светлого и темного. Живого и мертвого. Согласись, цена за это не слишком велика.
- Я поняла, - ответила безразличным тоном Таня и посмотрела на Филиппа. - А если я скажу, что хочу познать все эти тайны бытия, ответишь ли ты мне перед этим на несколько вопросов? Я должна это знать.
Филипп не ожидал от девушки такой податливости и даже хмыкнул в удивлении, после чего одобрительно кивнул и ответил:
- Я готов ответить на твои вопросы, ибо я уже вижу тебя среди нас. Ты умный человек и мы не напрасно завели тебя сюда с помощью уловок.
- Тань, не смей! - пригрозил Серега, с упорством продолжая уводить ее к двери, но Филиппу этого не хотелось и он дал команду темным фигурам, одна из которых мгновенно выросла за спиной парня и подобно змеям обвила его руки своими длинными черными пальцами и отвела в сторону, оставляя Таньку наедине с мужчиной.
- А теперь спрашивай, сестра, - с уважением обратился Филипп к девушке.
Та с печалью во взгляде посмотрела на Серегу, а после обратилась к лже-священнику:
- Ответь, были ли дети из деревни Ульяновка подвержены ритуалу жертвоприношения? Связана ли с вами семья Овчинниковых? Как вам удавалось столько лет просуществовать в тени и... что с моим ребёнком? Сейчас все это не имеет смысла, но я хочу знать. Только тогда я смогу быть полностью готовой.
Филипп вскинул бровь, оценивая ум Татьяны.
- Вопросы, достойные похвалы. Но, увы, лишены цели и награды.
- Наградой будут ответы. Большего мне не нужно.
- Жаль. Я думал, что ты стремишься к многим знаниям, - продолжал дразнить девушку Филипп.
- Так ты ответишь мне?
- Ты не оставляешь выбора. Я обязан удовлетворить твой интерес. И я вознагражу его. Да. Семья Овчинниковых имела прямое отношение к нашему братству. Более того, будучи зажиточной семьей с хорошими связями они неплохо спонсировали многие деяния нашей общей семьи. Жаль, что супруга Овчинникова была против наших идей и планов, однако желаемое нами все же свершилось. Хотя, почему я говорю об этом? Пусть Михаил Овчинников, знатный купец и торговец, сам поведает об этом! - объявил Филипп и указал на того, кто держал Серегу.
Его замогильный голос почти сразу заполнил атмосферу алтаря угнетением, порождая чувство тревоги.
- Оставь мою семью в покое, Филипп. Я уже не должен помнить об этом, и уж тем более говорить. Слишком давно это было.
- А? - растерялась Танька и уставилась на темно-серое лицо, проглянувшее из под капюшона черной мантии. - Лицо на фотографии... точно. Это он. Михаил Евгеньевич Овчинников. Сам.
Сущность, именуемая Михаилом, подняла жуткий взгляд на девушку, после чего посмотрела на Филиппа и прохрипела:
- Не заставляй меня вырывать твой хитрый язык, смертный. Ты еще на половине пути, поэтому я легко могу прервать его. Ты еще не один из нас и тебе никто не давал позволения управлять теми, кого вы так глупо зовете хранителями. Мы несём смерть, а не защиту.
- Ладно, ладно, - помахал рукой Филипп и пожал плечами. - Извини. Ты прав, Михаил. Я еще не удостоился вечной жизни и не обрел вечной мудрости. Я лишь хотел показать этой смертной, на что способна сила потустороннего мира. Ведь эта сила способна на безграничные возможности, если суметь убедить в этом тупых людей. - Филипп обратился к Тане. - А это уже ответ на второй твой вопрос. Как долго мы могли хранить нашу тайну и оставаться в тени. Так ведь он звучал, верно? Но ведь все очень просто. Как звучали слова Карла Маркса, которые впоследствии закрепились за вождем мирового пролетариата: "Религия - опиум для народа". Тем принципом и руководствовалось наше братство. Мы стали опиумом для безнадежных деревенщин, которые верили в религию так, как это было удобно нам. С помощью религии вообще можно управлять миром, стоит только захотеть, а когда у тебя есть такая помощь, как...
- Я поняла, - осмелилась прервать его Таня. - Ответь мне на третий вопрос.
Казалось, Филипп нарочно тянул время, чтобы заставить девушку понервничать и ему это удавалось. Он снова начал тему издалека.
- Дорогая моя, не так-то просто вспомнить о такой мелочи. Жертв было огромное множество, если учитывать, что на "рождение" одного хранителя приходится по шестьдесят шесть жертв. Из этого следует вывод, что число здесь достаточно серьезное. Как запомнить каждого?
- Не ври, - с вызовом сказала Танька, сжимая кулаки. - Минуту назад ты твердил о вечной мудрости и знаниях, достойных божества, а теперь в кусты?
Филипп усмехнулся и почесал висок.
- Ты хитрее, чем я думал. Хорошо, я скажу тебе. Я же обещал. Твой ребенок был рожден живым и здоровым, но нашему братству, чьи помощники были по всей округе, он был нужнее, нежели матери. Мы заменили ребенка, изъяв живого.
- И теперь он жертва во имя силы и мудрости, да?
Филипп снова пожал плечами и цокнул языком. Было заметно, что он не желал отвечать, но Танька упорно сверлила его взглядом и ждала.
- Да. Он стал жертвой.
- Как давно это произошло? - тихо спросила девушка опустив глаза.
- Достаточно, чтобы забыть об этом, - Филипп развел руками и ухмыльнулся. - Это действительно запомнить сложно.
Танька кивнула и перевела взгляд на Овчинникова, удерживавшего со смиренным взглядом Серегу.
- А вы... вы довольны своей вечной жизнью, зная, что ваш невинный ребенок погиб ради этого? - обратилась она к нему. - Почему-то по вашему взгляду я не могу так сказать.
Овчинников перевёл жуткий мертвый взгляд на девушку и прищурился.
- Не пытайся пробудить мою душу, девица. У меня ее больше нет. Лучше живи со своей утратой, покуда еще жива.
- Лучше уж быть мертвой, чем жить с таким грузом, - тихо ответила Танька и посмотрела на Филиппа. - Ты думаешь, что я могу быть полезной вашему братству?
- О да, несомненно, сестра. Твой ум, бесстрашие, способность рисковать, отчаянность, склонность к самопожертвованию - все это идеальные качества для идеальных созданий.
- Если кто-то и идеален, то лишь за счет дьявольской помощи и крови детей! А это скорее гниль, чем идеал! - крикнула Танька и шагнув к Сереге выхватила у замешкавшегося парня пистолет и пальнула в Филиппа. Тот согнулся и упал, а Танька припустила в сторону картины, где была обнаружена дверь в подземелье.
- Тааань! - заорал ей в след Серега и попытался вырваться из лап сущности, некогда бывшей Михаилом Овчинниковым, но тот повел его к выходу, вцепившись в плечи парня мертвой хваткой, под пристальными взглядами остальных хранителей. - Эй! Пусти, тварь!
- Следуй за мной и внимай моим деяниям, смертный, - пробасил в ответ тот.
Сопротивляться было невозможно.
Танька бежала уже по знакомому коридору, надеясь, что тот ребенок, которого она тут встретила - еще жив, как и остальные, которые с большой вероятностью тоже были здесь. Сердце билось с дикой скоростью, щемя в груди, будто перед опасным прыжком. Девушка не думала сейчас, что будет потом. Сейчас она хотела освободить детей, а уже после этого решать, что делать с последователями секты и где искать помощи.
- Эээй! - закричала она, вспоминая имя женщины-монашки, которую встретила здесь накануне. - Как ее там... сестра Анна! Где вы?
В глубине туннеля царил мрак, который мельком рассеивал лишь фонарь девушки. Казалось, что в этом месте в принципе никто находиться не мог. Но вот, по мере приближения к цели, начал улавливаться запах лампады и появился тусклый свет. Танька перевела дыхание и прибавила в беге.
Через несколько десятков метров она оказалась в большом каменном зале, где по всем углам горели свечи и лампады. Холод окутывал с головы до ног.
- Эээй, есть здесь кто-нибудь? - позвала Танька, но уже не громко.
- Это снова вы? - донесся из темного угла знакомый голос.
На свет вышла та самая сестра Анна.
- Да, это я. Где дети? Они ведь здесь? Скажите! - протараторила Танька, все еще восстанавливая дыхание после бега.
- Неужели настал день, который прольет и развеет мрак, - с облегчением выдохнула женщина. - Если вы все еще живы, это значит, что хранителям все-таки надоело служение нам, смертным, и они позволили вам закончить это. Они пресытились и осознали, что больше так продолжаться не может и впустили вас в наш грешный мир.
- Не знаю, о чем вы, но скажите мне, где дети. Нужно срочно их вывести отсюда! - продолжала Танька, убирая пистолет во внутренний карман куртки.
- Они спят. Не пугайте их. Их разум еще слишком хрупок для всего того, что происходит.
- Их жизни сейчас важнее. Неужели вы не согласны со мной? - Танька начала осматриваться в поисках дверей.
- Они здесь. Пройдемте, - тихо ответила Анна и показала на дверь, которую едва ли можно было различить при тусклом свете.
Танька вихрем влетела в нее и оказалась в небольшой комнатке, где горел камин и пахло молоком и горевшими дровами. Восемь коек и на каждой лежал ребенок, свернувшись в клубок, и мирно посапывая.
- Не будите их, - шепнула Анна, коснувшись плеча девушки. - Они и так живут в вечном страхе и надежде, что скоро их заберут родители. К сожалению, я ничего не могу сделать, чтобы противостоять Филиппу. Дьявольская сила слишком велика. Вы ведь тоже поняли, что это не простая секта.
- Да, - Танька кивнула головой. - Но одной проблемой уже меньше. Филипп мертв. Поэтому нужно вывести детей, пока местные не хватились его.
- Как это? - искренне удивилась Анна. - Это вы сделали?
- Да.
- И хранители допустили это?
- Выходит, что да, - Таньке уже надоели эти пустые расспросы. Она переживала за детей и хотела немедленно их увести отсюда. - А теперь помогите мне собрать их и вывести на улицу. У нас машина. Я увезу их в больницу, а дальше решим, что делать. Вы поможете мне?
Анна нахмурилась и сделала пару шагов назад, после чего положила руку на грудь и сказала:
- Я всегда желала этого. Искупить свой грех и попросить прощения хотя бы перед одной из десятков матерей, чье дитя я погубила. Эта кровь и на моих руках, поэтому я хочу искренне сознаться вам в том, что ваш ребенок был изъят мною. Я помню лица каждой женщины, чьего ребёнка я забирала ради услады сатаны.
- Как это? - растерялась Танька, уставившись на монашку, которая начала снимать со своей головы черный платок. Ее пшеничные волосы рассыпались по плечам и Таня припомнила акушерку Аню, которая помогала ей и утешала после трагично завершившихся родов.
- Быть не может, - только и выдавила она, все больше и больше узнавая это лицо, которое всего пять лет назад было молодым и свежим. Сейчас же оно было пожелтевшим и ссохшимся, постаревшим лет на пятнадцать.
- Но тебя я могу утешить. Все эти дети, что так сладко сейчас спят в этой комнате, изъяты у родных матерей, но я сумела сохранить им жизнь, уверив Филиппа, а до него Алексия, в том, что матери этих детей могут быть очень полезны для ордена. Вот почему хранители, по указу Филиппа, своими ловушками заманили вас сюда. Увы, никто, кроме вас не добрался сюда. И я не могу знать причины. Но скажу, что на самом деле я лишь хотела провести Филиппа, чтобы сюда пришел кто-то, кто остановит это. Я хотела сделать хоть что-то, чтобы искупить свой грех. И есть ещё один человек, который желает искупит свой грех и быть очищенным хотя бы немного.
- Меня не интересует это. Скажите, что с моим ребенком? Вы же сказали...
- Он здесь. И вы говорили с ним в прошлую нашу встречу.
- Тогда почему прогнали меня? - крикнула Танька, но сдержалась и убавила тон, едва справляясь с дрожью в руках.
- Я испугалась, решив, что не найду поддержки от того, о ком я только что говорила.
- Так кто же это?
- Михаил Овчинников. Он же восьмой хранитель.
Танька была удивлена этому, но ее ребенок сейчас был важнее.- Где мой ребенок? - не дожидаясь ответа Танька шагнула в комнату и начала ходить между кроватей, освещая детские лица лучом света фонаря.
Она смутно помнила чумазое лицо мальчишки и надеялась, что узнает его сразу, но вот Анна идет в дальний угол комнаты и показывает рукой на нужную кровать.
- Он здесь. В знак доказательства посмотрите на клеймо на его руке. Такое есть у каждого ребенка.
Танька метнулась к той кровати и склонилась над спящим ребенком. Да. На его руке была выжжена дата его рождения. Та метка, которую Танька заметила, но не успела рассмотреть в прошлую их встречу.
- Так значит Бася, о котором говорила та девочка, Даша... это мой Мишка, - выдохнула, не веря своим глазам, девушка и сев на край постели взяла ребенка вместе с одеялом и положив себе на колени прижала к себе.
- Я не Мишка. Я Бася, - сквозь сон пробубнил тот, не торопясь просыпаться.
- Это совсем не важно, - улыбнулась Танька, прижимая мальчика крепче, но вспомнила о конфетах, которые принесла в кармане для Даши и, достав одну, протянула сыну. - Смотри, что у меня есть. Тебе понравится.
Мальчик тут же проснулся и взяв в руку конфету принялся разворачивать фантик.
- А я думал вы злая тетя, - сказал он и запихал угощение в рот, с наслаждением причмокивая, а Танька улыбалась, как идиотка, пытаясь понять в еле улавливаемом свете, на кого же он похож. Одно она знала точно. Глаза были явно ее. Остальное не важно.
- Куда ты меня ведешь? Отпусти! Ты слышишь, что я тебе говорю? - рычал Серега, не оставляя попытки вырваться из цепкой хватки монстра, некогда бывшего зажиточным купцом и чей дом парень так бесстыдно обчистил.
- Молчи и следуй за мной, - утробным рыком отозвался тот, шагая следом за парнем в ту сторону кладбища, где находился вход в тоннель, ведущий к дому покойного Алексия.
Серега на секунду смекнул, что сущность может знать, что там, за той дверью, которую они с Танькой пытались открыть.
- Спускайся, - скомандовал Михаил, тыча вниз длинным и острым когтём.
Серега молча полез вниз, пытаясь понять смысл в действиях этой твари, но тот не говорил лишнего, лишь вел парня в нужном ему направлении. Парень зажег фонарь и пошагал вперед, не переставая думать о том, почему Танька так повела себя и оставила его одного, ничем это не объяснив. Они в любой ситуации были вместе и сейчас, не находясь рядом, Серега чувствовал себя неполноценным.
- Та смертная скоро освободит их, - неожиданно пробасил монстр, тенью следуя за Серегой. - Мы должны ждать здесь.
Через пару десятков метров показалась дверь. Та самая дверь. Парень посмотрел на нее, а потом не без ужаса - на Михаила. Тот в необъяснимом забвении смотрел вниз, укрывая лицо капюшоном черной мантии. Наступило молчание. Серега понимал, что убивать его не собираются, а значит и задать пару вопросов не возбраняется.
- Скажи мне... - начал парень, но тот перебил его.
- Я вижу твои мысли, смертный. И ведал о них уже в ту пору, когда вы с той девицей первый раз переступили порог моего дома. Дома, где каждый камень омыт слезами моей несчастной жены.
- Что произошло с вашим сыном? - решился на вопрос Серега, удивляясь разговорчивости сущности, некогда именуемой Михаилом.
- Его кровь на моих руках. Упадки в торговле и знакомство с орденом побудили меня воссоединиться с ним и продать свою душу, в обмен на достаток. С трудом державшийся в деле купец, в угасающей деревне далекой от города, я нашел выход лишь в этом, хотя моя супруг противилась. Мы снова поднялись, однако все изменилось, когда на свет явился Никита. Мой сын. Они хотели его, как жертву во имя великой силы. Той, которую даровали мне за убийство своего дитя.
- Ты убил своего ребенка? - ужаснулся Серега, на секунду забыв, что перед ним сущность демонического происхождения.
- О да... своими руками. Я долго готовился к этому, покуда не настал час, когда уже не было способа уклониться. Первое мое проклятие было получено от моей жены. Она прокляла все, что мы имели, и саму себя, за то, что не смогла остановить меня. А я уже не принадлежал себе, ибо душа моя была продана и даже осознав весь ужас злодеяния уже не мог ничего изменить. Я мучался год, ища утешение и способ, как покинуть братство, но я уже был главным кандидатом на становление тем, кого эти смертные прозвали между собой хранителем. И отныне я то, что ты видишь. Моя боль и мои страдания всегда внутри меня, каждую секунду напоминая мне о моем деянии и моем загубленном дитя. Со временем я стал забывать о жалости к другим, уверовал в свое истинное предназначение, был безжалостен к остальным и уже был готов смириться с невольно избранной судьбою, скитаясь возле дома, принадлежавшего мне. Так, однажды я выкрутил голову одному юнцу, сунувшемуся в мой дом и возжелавшему заполучить ценности.
- Но мы... - Серега вспомнил тот день, когда они с Танькой нашли этого парня и хотел признаться в аналогичном проступке, но Михаил прервал его.
- Ведаю я об этом. И знай же, что не будь у меня мыслей на вас, с той девицей, я сотворил бы с вами то же самое, что сотворил с тем юнцом. Я видел вас тогда, когда вы не видели меня и понял, что вы могли бы изменить то, чего я не могу, со всей моей диавольскою силою, дарованною мне через кровь моего невинного дитятки. Татьяна тоже жертва и может помочь.
- Так почему ты не можешь остановить эту грёбанную секту? - распалился Серега, отмечая, что эта сущность вполне адекватно мыслит, да еще и осознает весь кошмар происходящего.
- Я в любую секунду мог бы свернуть шею Филиппу, как и всем тем, кто был перед ним. Но тогда я обратился бы прахом и не смог бы уберечь тех, что томятся там, в подземельях храма, ведь мы не имеем права касаться и лишать жизни никого до первого их греха. Остальные проклятые, именуемые хранителями, всего лишь жнецы, пожинающие плоды жертвы. Мы имеем договор с Филиппом и обязуемся стеречь его, против своей воли и при всей ненависти к нему. Он - даритель жертвы, не такой, как мы. Он не имеет дитя, но стремится походить на нас, ибо он, будучи человеком, способен на вольное убиение. Нами же движат демоны, чьи плоти мы примерили на себя. Но наши души давно в диавольской казне ожидают часа, когда их сожрут, и мы исчезнем, будто никогда и не было.
Посему я решил, что нужно это закончить, ибо исход все равно будет един. Десятилетием раньше или позже - все мы все равно окажемся в глотке диавола, это неизбежно. Но вашими руками и сердцами можно закончить черные ритуалы, которые в итоге закончились бы умиранием жизни на этой грешной земле, ибо не останется младенцев, дарующих продолжение жизни. Я осознал значимость жизни даже для таких проклятых, как мы, и даже для самого диавола. Жизнь ценна даже для него. Посему вы должны погубить Филиппа и вернуть младенцев матерям. А Татьяна обретёт покой в слиянии со своим чадом, томившимся здесь с самого рождения. Я даровал Анне мысль уберечь хотя бы их, а глупец Филипп поверил ей.
- Погоди-ка... - Серега окончательно запутался от полученной информации и тряхнул головой. - Ты хочешь сказать, что Танькин сын... жив?
- Я стоял за вашими спинами, когда вы воочию лицезрели его. Весь путь я был рядом, пытался хранить вас в миг опасности, когда вы заходили слишком далеко, и являл лживые видения, когда того требовало положение дел. Все это время я вел вас и мою тень вы видели повсюду, но не убийства ради шел я за вами, а чтобы указать правильный путь. Я даже был вынужден повредить лицо Татьяны, когда вы в ненужный час явились в храм. Но то было не намеренно.
- А Танька уже знает, что ее ребенок находится здесь и что он жив?
- Должно быть уже знает. Она мудра, и сейчас, думается мне, вместе с Анной ведет младенцев сюда. Мы должны ожидать их в этом месте.
Серега снова погрузился в роившиеся в голове мысли, даже не зная, как правильно все сопоставить. Слишком неожиданно все навалилось, слишком многое они не успели понять и узнать. Но, надо признать, слишком удачно появился Михаил и пролил наконец свет истины на многие запутанные моменты.
- Погоди. Всегда было интересно... - решился на вопрос Серега, раз уж им все равно нужно дожидаться Таньку с детьми. - Что же произошло с твоей женой? Правда ли, что ваши крестьяне прокляли ваш дом и твою жену?
- Это проклятье на моей совести, юнец, - Михаил утробно вздохнул и сверкнул огнем глаз. - Они поняли, что нечистое дело произошло в доме, а моя несчастная супруга лишившись единственного дитя, при муже, ведущем дружбу с сатанинской свитою, обезумела и стала срывать свой гнев на них. Глаза мои истекали кровью, когда видели ее последние секунды жизни у околоченного досками окна.
В момент, когда Серега хотел спросить что-то ещё, за дверью послышалось движение и голоса, после чего дверь распахнулась и появилось лицо Анны.
- Неужели мы добрались! - обрадовалась она всплеснув руками.
Из за ее юбки выглядывали испуганные глаза ребенка.
- Где это мы? - пропищал детский голос, когда сестра Анна распахнула дверь и шагнула в сторону тоннеля, где ожидали Серега и Михаил Овчинников.
Она не испугалась при виде сущности, что говорило о том, что она понимает и доверяет его намерениям.
- Поспешим. Если явятся участники братства - я не смогу уберечь всех, - пробасил Михаил снова сверкнув глазами.
Вслед за Анной из двери выходили дети, с опаской озираясь по сторонам, а за ними следовала Танька, держа в руках одеяло с укутанным в него ребёнком.
- Серый, глянь только! - прошипела радостно девушка, показывая тому глазами на мальчика, зыркавшего из под одеяла. Парень направил фонарь на ребенка и улыбнулся.
- Я и подумать не мог, что так все обернется. Наверное поэтому тебя тянуло сюда. Ты чувствовала его.
- Угу, - пропела девушка и пошагала вперед.
Ее глаза блестели от счастья, а одеяло она несла, как священную реликвию и Серега не мог даже представить, как ликовала ее душа в этот момент. Казалось, она уже ни о чем не переживала. Все ее тревоги испарились в миг, когда она воссоединилась со своим ребенком, которого никогда не считала живым. Серега, довольно улыбаясь, шагал следом за ней и наконец-то чувствовал полное облегчение и чувство выполненного долга. Они справились. Осталось только вывезти детей и придать огласке дело ордена, чтобы привлечь к ответственности всех этих фанатиков и искоренить их.
- Неужели вы решили, что так легко уйдете отсюда? - проорал неожиданно позади Филипп.
Танька вздрогнула и обернулась, крепче прижимая к себе сына.
- Вот же живучий козёл. Я думала, что пристрелила его!
- Спешите убраться отсюда! - скомандовал Михаил, черной тенью нависнув над командой.
Это было сигналом к бегству и все поспешили вперед, к выходу, который вел к дому Алексия.
Впереди бежала Анна, подгоняя детишек, которые пищали и спотыкались, с трудом улавливая свет от фонаря, который метался по узкой дорожке из-за дрожавших от волнения рук Сереги. За ними следовала Танька, а после нее Серега, постоянно оборачиваясь и высматривая из-за тени Михаила образ приближавшегося Филиппа.
- Давайте, быстрее, быстрее! - подгонял Серега, на миг направив фонарь на сумасшедшего лже-священника и увидев необузданную ярость в его глазах.
Его бок был в крови, но он уверенным и довольно быстрым шагом следовал за командой. Но вот один мальчик спотыкается и шлепается на каменный пол, задев его носом и заревел.
- Ну-ну, тише, не плачь, - принялась шустро успокаивать его Анна, в спешке поднимая на руки и продолжая бежать. Впереди уже промелькнула спасительная лестница и женщина облегченно вздохнула.
- Давайте, бегите! Мои братья все равно не упустят вас из виду! - злорадствовал Филипп, придерживаясь за рану на боку. - И вы кажется забыли про моих хранителей! Они найдут вас везде!
- В них ты не должен быть так уверен, слепой глупец! - рыкнул на него Михаил, от голоса которого стены подземелья содрогнулись. - Они не цепные псы, чтобы исполнять твои прихоти! Мы обязуемся лишь хранить тебя, покуда такова воля диавола!
- А ты, я смотрю, не в ту сторону клонишься, Овчинников! - крикнул в ответ Филипп. - Неужели, после столетий, проведенных в этом облике, тебе стало жаль смертных и ты метнулся в их сторону? А кто тебя жалел, гнилая ты морда? Или ты вдруг возжелал искупления, которое ниспадет тебе свыше, а? Тупая нечисть! Имеешь такую силу и путаешься не там, где надо! Тебе должно быть стыдно за твою слабость! Вспомни, каких высот добился третий рейх с вашей помощью, и сколько жертв вы получили в результате вашего участия в их планах! А сколько их было до этого? То, что мы делаем - лишь начало пути! Или ты усомнился в нас? Во мне? - яростно выкрикивал Филипп, продолжая следовать за убегающими.
- Я уже говорил тебе, что вырву твой гнилой язык, если станешь уподобляться правителю. Ты - жалкий сгусток плоти и крови, который в любой момент может быть уничтожен как и мною, так и моими братьями, которые, как и я уже давно потеряли смысл следовать за твоими убеждениями. Они лишены здравого смысла и даже сам дьявол не находит его, - прорычал в ответ Михаил, находясь позади всех, но в это же время ближе всех к Филиппу.
- Я так и знал, что однажды все пойдет не по плану. Эта змея Анна придумала эту затею! С нее-то я и начну! Я не могу оставить все, как есть! Вы не уйдете отсюда!
- Дети скорее, за мной! - поторопила Анна детей, помогая им взбираться по лестнице наверх.
Малыши боялись и пищали, с трудом разглядывая в темноте перекладины, чтобы опереться о них.
Танька стояла возле лестницы и смотрела на Филиппа и Михаила, которые пребывали в словесной схватке, в попытке убедить друг друга в своей правоте.
- Это бесполезно, - выдохнула она и посмотрела на Серегу. - Давай, пока Михаил отвлекает его, помоги поднять малого наверх. Я одна не справлюсь.
- Сначала залезь ты! - возмутился Серега, косясь на приближавшегося Филиппа, который находился от них в нескольких десятках метров.
- Не спорь, Серый! Давай, лезь! Пусть обхватит тебя руками! Ну! А я следом! Скорее! - поторопила Танька.
Парень недовольно фыркнул и забрал ребенка, выпутывая его из одеяла. Мальчик дрожал и прижимался к нему холодными пальцами.
- Ну, не бойся, малой, - скомандовал Серега, после чего шустро полез наверх.
Танька дождалась, когда парень поднимется достаточно высоко, чтобы самой начать взбираться и поставила ногу на первую перекладину, но резкие шаги возле нее и хриплая усмешка возле уха сбили с толку. Затем последовал тупой удар в живот и резкая боль, жаром расползавшаяся по телу. Голова резко закружилась и Танька повисла на перекладинах, под грузом прижимавшего ее Филиппа.
- Уж ты-то точно отсюда не уйдешь, - прошипел он и дернул на себя нечто, что секунду назад было в животе девушки и швырнул в сторону.
Металлический звук от удара говорил о том, что это было что-то вроде трубы, или железного прута.
Танька попыталась сделать вдох, но резкая боль пронзила легкие, заполнявшиеся кровью, которая блокировала попытки девушки.
- Серый, уводи их... спасай... - выдавила она с последними силами и обмякла, сползая на пол.
Глаза Михаила, который видел эту сцену, вспыхнули огнем, и потеряв контроль над собой он метнулся к Филиппу, обняв его тело, подобно питону.
- Не смееей... - прохрипел лже-священник, даже не пытаясь вырваться из смертельной ловушки.
Воцарилась тишина, в которой были слышны хрусты костей Филиппа, лопавшиеся под силой Михаила и еле улавливаемый хрип сжавшихся до невозможности легких, после чего хрустнул позвоночник и тело Филиппа обмякло. За ним ослабил хватку и Овчинников, подняв лицо вверх и глубоко вздохнув.
- Сын мой... увижу ли я тебя там... нет. Там не будет ничего ожидать меня... только вечный мрак и вечное забвение...
Михаил застонал, после чего послышался шелест, а его темная фигура стала обращаться черной пылью, пока полностью не растворилась и не осыпалась на пол, покрывая собой переломанный труп Филиппа.
- Тааань! Ну где вы там? Михаил! Помоги этой капуше подняться! - крикнул сверху Серега и послышались спешные шаги. Он спускался вниз. За ней. Но когда луч его фонаря был наведен на девушку, Серега выронил его из рук и свалился на колени, утопая в черном, непонятном пепле.
- Дура, - вырвалось из пересохшего от потрясения рта. - Это я должен был быть на твоем месте...
Красный БМВ мчал по загородной дороге, а литые, новые диски блестели на солнце. Густой лес вдали контрастировал с большим, почти идеально круглым, озером по другую сторону, рядом с которым располагалось совсем молодое кладбище. Автомобиль съехал с дороги и, завернув к кладбищу, остановился. Двое мужчин вышли и направились к могиле, что едва пряталась за более свежими. Один из посетителей держал в руке букет роз и, постояв у надгробия, положил их на плиту.
- Жаль, что вы с ней так и не успели насладиться жизнью, - сказал второй, похлопав первого по плечу.
- Дядь Сереж, а почему ты не женился на ней, а? - задумчиво спросил парень, у которого только пробилась легкая, подростковая щетина.
- Твоя мать была отчаянной авантюристкой и в каждом моменте своей жизни искала приключений на свою неугомонную голову. Я с ней и дня не прожил бы в покое, о котором мечтал хоть на мгновение, - с улыбкой ответил тот и снова похлопал парня по плечу, после чего задумался и добавил, - а вообще-то... Танька была мировой девкой, и с ней бы уж точно скучать не пришлось. Еще она была слишком... ладно, уже не важно.
- Ээй, дядь Сереж, скажи! - настаивал парень, но Серега молча шагнул к могильной плите и, запустив пальцы в песок рядом, шепнул:
- Все нормально, ты же знаешь. Я за ним присматриваю.
С этими словами мужчина улыбнулся и, поглубже набрав свежего весеннего воздуха, направился к машине.
- Поехали, Мих! Тебе еще на собеседование надо успеть!
- Да иду, иду, - пробубнил вслед тот и последовал за Сергеем.
Мотор взревел и покатил по дороге в сторону горизонта, на котором были очертания старого, полуразрушенного особняка.
- Дядь Сереж, что это за дом?
- Да вроде каким-то дворянам принадлежал, лет эдак триста назад, - лениво ответил тот и посмотрел на лицо мальчишки.
- Вот бы изучить его. А что, если там все еще хранятся ценности, закрытые в погребах? - с неподдельным интересом начал вслух рассуждать Миша, отчего Сергей изменился в лице.
- Вот только этого не хватало! Копия - мать!
Порыв легкого весеннего ветра закружил в воздухе сорванные с молодых веток лепестки цветущей яблони, на фоне которых так четко выражалась темная фигура под старой липой, взглядом алых глаз провожавшая красный автомобиль. Лицо фигуры было испорчено шрамом, а по темно-серой щеке катилась слеза.
После гибели Татьяны все дети, что оставались в подземельях храма, были спасены и возвращены своим родителям с помощью Анны, которая давала показания в полиции и доказала существование тайного ордена. Все их записи были обнаружены в алтаре храма, в месте роковых событий. Труп Дарьи был доказательством жертвоприношения, а также все тела детей с кладбища, эксгумированные ради расследования, которое стало резонансным и даже попало на телевидение. Сергей добился полной огласки, а также вывел из тени всех остальных последователей культа. Те, кто был именуем хранителями, больше Сергею не являлись. Также он добился увольнения оператора, не принявшего их с Татьяной вызов в полицию. Эта история также была опубликована в СМИ.
Сергей стал опекуном Миши и полностью взял на себя его воспитание. Он открыл свое дело и больше к мародерству не возвращался и о прошлом старался забыть. Кроме того человека, который некогда поднял его с колен, и той черно-белой фотографии купеческой семьи, которую он держал в своем дневнике. Она с недавних пор стала темнеть, а на лице главы семейства глаза стали приобретать ярко-красный оттенок...
К