Пуговичная Гофманиана
Ты слишком умная и слишком тихая для того, чтобы тебя кто-нибудь понимал.
Готическая сказка вышла из Гофмана, как русская литература из гоголевской "Шинели", а американская из "Приключений Гекльбери Финна". То есть, Лавкрафт, Мейчен и Кэрролл отметятся отголосками в любой истории, стоящей внимания, как без них? Но тон задает он, маленький чиновник, пьяница, подкаблучник, гений. И Нил Гейман, как никто другой в современной литературе испытывает на себе его влияние
Лет пятнадцать назад купила дочери странную книжку в черной обложке, до нас тогда докатилась мода оформлять детские книги не в привычном стиле глазастых зайчиков и белочек, а вот так, пугающе, мрачно, притягательно. Со странным названием "Коралина" (вместо привычного Каролина), сама читать не думала, мне ж не восемь лет, но открыла взглянуть, о чем там, и не смогла оторваться. Она оказалась детской и не совсем, пронизанной сложными ассоциациями, кое-где пугающей даже меня, давнюю поклонницу жанра. И оставила богатое послевкусие.
С нее начался мой Гейман, у которого потом перечитала все, до чего смогла дотянуться. да и теперь еще по инерции читаю, хотя его звездное десятилетие давно позади. Но были ведь, были "Дети Ананси", "История с кладбищем", два сборника потрясающих рассказов, "Океан в конце пути" и "Звездная пыль". И "Американские боги", после одной такой книги писатель может вовсе ничего больше не делать, он уже стопроцентно реализован.
Однако к "Коралине", я тогда не разглядела в книге "Песочного человека", глядя в упор, мы скорее видим то, что на поверхности: девочка следует за странным животным и попадает в иной мир, где встречает говорящего кота - Алиса; странное пространство в вывернутом наизнанку мире - Лавкрафт. Но вот наткнулась сегодня в ленте на упоминание о сказке и первая мысль - "Песочный же человек!" Неслучайно и самый долгоиграющий авторский проект графического романа носит то же имя, хотя тамошний персонаж ничего общего, кроме имени, с Коппелиусом не имеет.
Чего не скажешь о "другой маме" Коралины с ее одержимостью замены глаз предметами. Где у Гофмана были стекла, у Геймана пуговицы. Сути это не меняет, богоданному зеркалу души противопоставляется изделие. Живым и родным человеком прикидывается качественная подделка: Другая мама "Коралины" - Олимпия из гофмановой новеллы. Тот же метод соблазнения - внешнее совершенство, за которым прячется зияющая пасть капкана Порой, чтобы разглядеть явное, но не очевидное нужна дистанция