Я гулял по давным-давно забывшему о зиме городу, и чем дольше я шел, тем сильнее расцветала у меня в груди какая-то странная легкость, не очень понятная поначалу, но со временем все более и более очерченная и узнаваемая. Это ощущение было созвучно с дыханием улиц, с вибрацией фасадов домов, радостно вбирающих в себя преждевременное летнее тепло, с вечерней расслабленностью прохожих, с облегчением стряхнувших с себя дневную целеустремленность. Мое внутреннее зрение словно постепенно подкручивало сбитый объектив в поисках потерянного фокуса, так что когда по Итальянской я добрался до канала Грибоедова, я уже точно знал, что вызревает у меня внутри, — это везение, то самое везение, без которого никуда. Везение нельзя, невозможно контролировать, но — если очень сильно захотеть — его вполне можно задобрить и даже ненадолго приручить.
Так все и случилось, я ступил на Большую Конюшенную улицу, и в тот же миг везение соткалось из вечернего летнего воздуха и снизошло на меня, материализовалось правильно угаданным цифро-буквенным кодом на номерах государственной регистрации белого люксового автомобиля. В первый момент я даже не рассмотрел Жанну за рулем, только номера ее машины, которые сегодня утром выучил наизусть. Но все это было уже не важно, решение созрело во мне мгновенно — мотор внедорожника взревел на нерегулируемом пешеходном переходе, и я в два быстрых шага оказался на проезжей части прямо перед ним.
Я плохо помню сам момент столкновения. Я инстинктивно попытался сгруппироваться, чтобы удар пришелся в бок и плечо, но, похоже, все-таки стукнулся — и довольно сильно — о капот головой, потому что на какое-то время отключился. Помню резкий звук сдираемых об асфальт покрышек, глухую боль с правой стороны и падение, помню, как позади меня закричали какие-то люди и на этом все — в следующий момент я открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Жанну. В том самом белом платье, в тех же самых туфлях на высоком каблуке, с той же невозможной морозной сингулярностью посреди по-летнему расслабленного города. Именно этот холод, словно нашатырь, и привел меня в чувство, я с трудом поднялся, ощущая странное онемение в правой руке, чуть выше локтя. Лицо Жанны едва заметно двоилось и раскачивалось, словно я заново учился смотреть, а главное — понимать, что вижу, но даже сквозь помехи возможного сотрясения мозга я отметил, насколько она бледная и перепуганная.
— Привет, Жанн. Подбросишь меня до травмпункта, ладно?
Глаза Жанны расширились, она вгляделась в мое лицо и отшатнулась — казалось, внезапная вспышка узнавания разом выбила из нее потрясение от того, что она только что сбила человека.
— Никита, ты дебил?
— Не, она нормальная вообще? Сама сбила парня и еще наезжает на него. Совсем народ спятил, — вокруг нас уже собралась толпа сочувствующих и просто зевак, этих вечных друзей всех влюбленных, кто-то снимал происходящее на смартфон, и Жанна вынуждена была реагировать, и реагировать быстро.
— Знаешь, где ближайший травмпункт?
Я попытался было показать направление, но правая рука отказывалась слушаться, а использовать левую мой ушибленный мозг с ходу не догадался.
— На Малой Конюшенной.
Жанна кивнула на пассажирское сиденье ее автомобиля — что и требовалось доказать.
Андрей Гуртовенко. "Цельсиус" (изд-во "Время", 2021). https://www.labirint.ru/books/801528/?point=vrm