Через два дня поехал встречать родителей. Все началось в электричке, какие-то люди ходят, орут и пытаются впарить барахло.
Москва поражала, такого бардака даже представить было не возможно. Во всех переходах метро торговцы что-то пытаются втюхать народу. Площадь трёх вокзалов, вообще, один большой базар, в худшем его проявлении. Зашёл в универмаг «Московский», ощущение помойки. Прекрасный, красивый магазин стал не понятно чем, рынок какой-то… с наглыми, оборзевшими торгашами. На площади Ярославского вокзала, обнаглевшие таксисты, которые рассказывают, что от Ярославского до Курского надо ехать чуть ли не через всю Москву. Кругом коммерческие туалеты, даже в тех местах, где туалетов отродясь не было, и представить их там было не возможно. Очень много бомжей, они повсюду… Поразила грязь, везде кучи мусора, их никто не убирает. Что сделали с красивейшим городом?
Прибыл Воркутинский поезд, встретил родителей.
- Вы где остановились? – спросил отец.
- У Викиных родителей, к бабушке не ходил, так что обстановку не знаю.
- Это, я сам решу, в прошлый раз покочевряжилась и успокоилась.
Пока шли до метро, родители крутили головам, ничего не понимая.
- Что тут творится? – спросила Мама.
- Сам первый раз приехал и хожу, ни хрена не понимаю.
На метро доехали до Курского, и на электричку.
- Приняли вас нормально? – с тревогой спросил отец.
- Всё хорошо. Они рады, что мы приехали.
- Младший как дорогу перенёс?
- Назад только поездом, это был кошмар…
- У тебя отпуск сколько? – спросил отец.
- Больше месяца я не выдержу…
Приехали в город, и пешком домой.
- Ты с нами не ходи, мы там сами с бабушкой, а завтра ждём вас.
Родители Вики, где-то урвали коляску. Вика гуляла с младшим целый день, соскучившись по хорошей погоде и улице. В Воркуте она редко выходила, погода не позволяла.
На удивление, бабушка приняла родителей нормально. Мы пришли на следующий день, но с нами она общаться не захотела и на правнука даже не взглянула.
Через пару дней младшего оставили с бабушками, а сами поехали в Москву. Приехав на Курский, и ещё раз, посмотрев на бардак, рванули на ВДНХ, в надежде, что там всё по-прежнему.
Вышли из метро, везде стоят столы, все чем-то торгуют, фактически не идёшь, а пробираешься. У главного входа ВДНХ какие-то барыги впаривали входные билеты на территорию, народ покупает, не задавая вопросов.
- Ты куда прёшь? – спросил барыга в кожаной куртке и бейсболке.
- У меня проездной, везде – посмотрел на барыгу.
- Проходи…
Вошли на территорию, Вика державшая меня за руку, залилась смехом.
- Это что сейчас было?
- Видимо, Горбачёвский курс на рыночную экономику. Тут же одни приезжие, вот эти и продают воздух.
ВДНХ превратился в рынок, кругом снуёт народ с сумками и тележками. У павильона «Угольная промышленность», ещё стоят крепи, которые я помогал подключать, но внутри павильона торгаши.
- Что тут происходит? – закуривая, задал я вопрос, зная, что ответа не получу.
- Викуш, мы куда приехали?
Вика стояла в растерянности, увидеть подобное она тоже не рассчитывала. Мы помнили совсем другое.
Проходя мимо павильона «Здравоохранения», решили зайти, посмотреть, что там. Во всех залах торговали медицинским оборудованием, препаратами и средствами медицинского назначения. Побродив, прикупили в подарок Тамаре набор для пломбирования зубов. Не дёшево, но в Воркуте такое появится не скоро.
Покидали территорию ВДНХ с упавшим настроением.
- Викуш, я тут месяц, как-нибудь потерплю, но на большее меня не хватит.
- Мы с тобой…
- Останьтесь, мелкому тут лучше будет, а с моими вернётесь.
- Максим, мы с тобой. Да и врачам я тут совсем не нужна, в больнице, меня, никто наблюдать не будет.
- Тогда поехали на Ярославский, возьмём билеты.
В билетной кассе на вокзале народу было очень много, отстояв очередь, купили два билета на начало июля в «СВ». Приехали на Курский, до электрички часа полтора, пошли в рабочую столовую. На удивление, она работала, и в ней ничего не изменилось.
По дороге домой Вика уснула, сидел не шевелясь, а мысли рвали голову. Но чем больше думал, тем все непонятнее становилось. «За что мы там в, Воркуте, бастуем? Вот за такую жизнь? За этот бардак? А ведь это только начало…».
Приехав в город, с вокзала шли молча. Увиденное в Москве удручало. В городе все это не чувствовалось, но и масштаб другой. А в Воркуте все только зарождалось, и это не вселяло надежд на светлое будущее.
Вечером дошли до родителей, Мама развлекалась с младшим. Рассказал отцу об увиденном на ВДНХ.
- Пап, в восемьдесят девятом, когда вы первый раз легли на забастовку, вы этого хотели?
- Нет, конечно. Все надеялись, что будет лучше.
- Вот в апреле месяце чего-то требовали, а чего, хоть один работяга знает?
- Ну, зарплату нам подняли.
- Так и цены рванули, так что толку ноль… С Петром Васильевичем разговаривал, так у него зарплата в шесть раз меньше нашей. А в магазинах сам видишь, голяк. У нас хоть что-то появляться стало, пусть дорого, но есть. Зато у коммерсантов всё есть. Теперь требуем Горбача скинуть. Ну, скинем, а дальше?
- Нас Ельцин поддерживает, зарплату он повысил, а не Горбач. Вот выберут Ельцина Президентом РСФСР, тогда вся угольная отрасль уйдёт под юрисдикцию РСФСР, и все наладится – горячился отец.
- А чего ж, тогда, договор с НПГ (независимым профсоюзом горняков) не подписали? Как-то этот вопрос исчез из повестки на последней забастовке.
- Так с Горбачём подписывать, что ли?
- Пока больше не с кем. Лишним бы он не был.
- А выберут Ельцина, бардак в стране тоже исчезнет? Ты посмотри, что происходит, кругом барыги, и их никто не контролирует, всем всё пох… Мы сегодня в Москве просто в ах… были, помойка кругом.
- Думаю, всё наладится – произнёс отец.
Домой возвращались поздно, мелкий спал в коляске, глядя на него, становилось тепло и спокойно. Рядом шла любимая женщина, чего ещё желать? Но беспокойство не отпускало, увиденное порождало вопросы, на которые ответов не было.