Поленов поставил себе задачей изложить в картинах всю трагическую повесть о Христе, от его рождения до Голгофы, и приступил к выполнению этого огромного труда. Как бы вступлением к этому циклу картин явились "Христос и грешница" и "Христос среди учителей", написанные Поленовым после первого его путешествия в Палестину.
Первая картина была запрещена цензурой и президентом Академии художеств князем Владимиром, который сказал: "Конечно, для нас картина интересная, но для народа она вредна".
Вред заключался в том, что Поленов изобразил Христа без нимба, простым человеком, а народу полагалось показывать его как бога. Картина являлась отрицанием божественности Христа, что по тогдашним временам не допускалось.
Однако приехавший на выставку Александр III, как ни странно, разрешил обнародовать картину, желая, вероятно, показать свой "просвещенный либерализм" или сознавая, что все равно этот "вред" под спудом удержать нельзя.
Когда впоследствии "Грешницу" все же поместили в музей, к ней привесили надпись "Блудная жена". Василий Дмитриевич всегда возмущался этим обозначением картины. "Да нет же, -- говорил он, -- грешница не блудная жена, с ней случилось несчастье, она впала в грех, как грешили и те, что не решились бросить в нее камень"...
Власть обещала прислать к нам цензуру, и даже в трех лицах: одного цензора от градоначальника, другого военного (тогда была война с Японией и в искусстве, как и в печати, требовалось разрешение военных властей) и третьего -- духовного, в защиту религии. Василий Дмитриевич волновался: "Погибли мы теперь совсем: если один цензор запретил мою "Грешницу", то что же сделают трое?"
Прождали мы еще несколько времени, и, наконец, цензура явилась.
Военный цензор щелкнул шпорами и пожал плечами: "Жизнь Христа", видимо, не являлась военной угрозой. Но гражданский цензор от градоначальства, да еще такой, которому обыкновенно поручалось проверять содержание этикеток на бутылках и консервах, на этот раз старался проявить большое усердие в ограждении устоев, могущих пошатнуться от Христа, изображенного с каким-то колпаком на голове вместо нимба.
"Помилуйте, -- кипятился цензор, -- да разве это Христос? И, вдобавок, в таком головном уборе. А это кто? Ученики его! Хороши, нечего сказать!"
Положение было критическое, выставка могла быть не разрешена, но неожиданно явилось спасение -- и оттуда, откуда мы его меньше всего ждали.
По выставке бродила третья, духовная цензура -- маленький архимандрит, ученый от богословия. К нашему удивлению, он стал защищать поленовского Христа и говорил гражданскому цензору в том духе, что-де Христос заключал в себе два начала: божеское и человеческое. У художников эпохи Возрождения мадонны с Христом-младенцем изображаются в итальянских костюмах XVI века, и только золотой кружок над головами выделяет их из ряда обыкновенных смертных людей. Поленов, взяв только человеческое начало Христа, мог ему как человеку того времени надеть на голову и колпак -- исторически верный головной убор. Этого недостаточно для церковно-религиозного образа, но как историческая картина она не оскорбляет чувства верующего.
"Разве что так", -- сказал гражданский цензор и подписал разрешение.
Заветная мечта Василия Дмитриевича осуществилась. Своими картинами, языком искусства он заговорил со зрителями, повел свою проповедь о красоте мира и красоте человеческого духа, что и составляло его, поленовскую, сущность.
(Минченков Я. Д. Воспоминания о передвижниках)
Подробнее о Василии Поленове и других передвижниках читайте в книге:
Передвижники. Художники-передвижники и самые важные картины конца XIX – начала XX века: