Дождь с утра зарядил, ладно бы ещё ливень был, летние ливни это хорошо, всю грязь приберет, сам стоишь чистый, если ещё солнце выглянет то и вовсе блестищь как начищенный пятак. Но нет идёт какая то непонятная морось, толку нет от такого дождя, только пыль гонять.
Ещё собаки, собрались здесь целой стаей, словно мёдом намазано, их то ничто не держит, бегай хоть целый день по всему городу, не хочу. Это ему теперь здесь до самого конца обретаться. Самый наглый пёс помесь алабая не пойми с кем и вовсе внутрь забрался, развалился на сиденье, словно барин какой. Чувствует ведь зараза, что не выгонишь его.
П устырь где он стоит зажат между двумя ветками полузаброшенной железной дороги, там поезда если и проходят, то как говориться в час по чайной ложке. Правда, вдоль железки ещё и шоссе идёт, там движение вполне себе отменное. Место не сказать, что обжитое, жилых домов тут совсем нет, склады одни. Так, что в основном грузовики ездят, грузы возят.
Он здесь уже лет пятнадцать не меньше, память в последние время начала подводить, раньше он на неё, на память то есть не жаловался. Но то раньше было, тогда и трава зеленее была и девушки красивее.
Раньше он вагончики возил, ему нравилось, правда с ним всегда было, что то не так. Опаздывал часто, но вовсе не из за недостатка пунктуальности как кто то мог подумать. Вовсе нет, просто ему с молодых лет была особая мечтательность присуща, род недуга... Так что то на цветочную поляну заглядиться, то ещё на что нибудь. Интересного много было.
Дверь от порыва ветра заскрипела поворачиваясь на проржавевших петлях, того и гляди отвалится, держится буквально на соплях. Без двери то как то совсем неуютно будет. Хорошо хоть то, что его на металлом не отправили, теперь уже не сдадут, кому нужен такой ржавый... Металлом раньше пионеры собирали....
Чего то он сегодня не в духе, оно и не удивительно впрочем, скучно здесь в тупике этом ничего не происходит, только если воспоминаниям предаваться. Пару лет правда чуть в отдалении бизнес центр построили, с того места где он стоит почти и не видно. Кому здесь этот бизнес центр сдался не совсем понятно, но теперь зато не только грузовики ездят, но легковушки, все какое разнообразие.
Ему в свое время, особенно нравилось когда компании молодёжные собирались с гитарами он к молодёжи всегда тянулся. Он и сейчас себя стариком не считает. Так вот туристы эти бывает собируться в один какой нибудь вагон, сидят там друг у друга чуть ли не на головах, но им особо не мешает, дело молодое. Песни поют, он музыку всегда любил, сейчас она только какая то странная стала. Тут на прошлой неделе один грузовик рядом с ним остановился, что то сломалось у него, почти час простоял. Там в кабине радио играло, ну он и наслушался. Лучше уж и не слушать, и этот стон у них песней зовётся. Из машин легковых, что мимо проезжаю тоже бывает музыка доноситься, если окна по жаре открыты. Но это и вовсе не пойми что скрежет какой то словно лесопилка поблизости работает, а слова вообще не разбирешь, не по нашему. Он любил песню про голубой вагон, её все те туристы с гитара ми часто пели. Теперь такую могут и не правильно понять, время нынче странное.
Ну нет смотри ты! Пёс этот, что на сиденье валялся теперь ещё и лужу наделал, сам то встал, отряхнулся и ушёл, только его и видели. Ни стыда у некоторых нет, ни совести! Теперь пахнуть будет, пока не проветриться. А у него от этого запаха может бессонница, но кому до этого есть дело, всем только до себя.
Потом, это уже в новое время было, тот маршрут, которым он ездил прикрыли, спросом он видать пользоваться перестал, людям не до того стало. Он по пригород у стал ездить . Там уже не так весело было, люди если вечером с работы возвращаються все больше уставшие, им не до песен. Если с утра едут, то тоже бывает ещё не проснувшиеся толком, досыпают уткнувшись носом в оконное стекло. Вагончики тогда у него зелёные были, по ним ещё коробейники часто ходили, все товар предлагали, кто мороженое и воду газированную, кто газеты с журналами, книжки попадались в ярких обложках. Пассажиры некоторые покупали. Он понимал что всем заработать надо. Ему к новой жизни тоже не просто было привыкнуть, но ничего пообвыкся со временем.
Раздражало только то, что люди пассажиры то есть и коробейники эти, часто мусорили, купят чего нибудь, а обертку прямо на пол бросают. Газеты прочитанные тоже на сиденья забывали, бывало что и книжки оставляли, видно они какие то специальные были, одноразовые. Ещё там бывало футбольные болельщики ездили, после матчей возвращались. Он такие дни не любил. Долго он там не продержался, все же заменили электричкой.
Думал что уже на покой отправят, но нет к товарняку приспособили, песок возить, щебень. Ему тогда совсем трудно пришлось, он уже не молодой был, а вагоны эти тяжёлые, потаскай попробуй. Он где то услышал, что есть музей не музей, просто какие то умельцы собирают таких как он специально по всей стране ищут, потом реставрируют, холют и лелеют. Но видимо он уж и не таким уникомом оказался, а может просто не нашли. Так, что отвезли на этот пустырь и забыли. А тут ведь никакого навеса, ни ремонта, ни смазки, стоишь целыми днями, на улице, то снег, то дождь, проржавеешь тут.
Вечером дождь кончился, он вечер любил, успокаивался после дневных размышлений, да и собаки больше недонимают, тоже спать улеглись. Темнеет летом быстро. Душа старого паровоза уже почти оторвалась от остова ржавеющего корпуса, вглядывался пустыми глазницами окон в звёздное небо. Если вы никогда ночью не любовались на звезды, то опаздали на целую жизнь. А у старых паровозов тоже есть свой рай. И даже, кажется он слегка похож на Ромашково.