Утро настало так же обыденно, как и всегда. Ничего необычного. За окном драли глотку петухи, где-то вдалеке мычала корова, а с терраски доносился грохот посуды. Елизавета Сергеевна что-то стряпала. Нина открыла глаза и посмотрела на часы. Половина десятого. Она сразу же вспомнила прошедшую ночь и даже не была удивлена тому, что мама и не заметила ее отсутствия и возвращения. Как будто Нина никуда и не уходила, а так и спала дома. Однако она знала, что это был не сон. Об этом говорили следы травы на коленках и испачканная пижама.
За завтраком мать и дочь ели молча. Обе были подавлены исчезновением Егора и Алинки. У Елизаветы Сергеевны были кое-какие предположения на этот счет и несмело она решила ими поделиться.
- Нин, - начала она.
- М? - промычала в ответ та, делая глоток чая.
- Я это...вот, что думаю... може Егор это самое...
- Мам, не мямли пожалуйста, - занервничала Нина. - Говори, что хочешь сказать.
- Да говорю, говорю. В общем... думается мне, что чем-то ты обидела Егорку, вот он и забрал Алинку, да уехал восвояси.
- Не может такого быть, - девушка замотала головой. - Ты лучше меня знаешь, что он не такой. Проблемы у него. Я чувствую это.
- Тогда что же о себе ни весточки не пошлет? - у женщины затряслись руки.
- Не знаю, - вздохнула Нина и сжала в руке горячую кружку.
Она еще несколько раз пыталась дозвониться ему, но бесполезно. Женский голос на том конце уже устал повторять, что абонент не доступен. Казалось, если Нина позвонит еще раз, голос будет слезно умолять не звонить больше.
Отчаяние медленно закрадывалось в душу. Нина обдумала все варианты. Пока Елизавета Сергеевна ходила кормить Юрика и кур, она обзвонила близлежащие медицинские учреждения и даже морги. Она ходила на озеро, опасаясь, что Евдоха по какой-то причине могла утопить Егора и Алинку. Но увы, никаких следов. Как в воду канули. Да вот только и в воде их не было. Нина просидела у берега около двух часов, после чего решила, что пора уже бить тревогу. Что-то случилось. Что-то ужасное, о чем Егор, по предположениям Нины, не хотел говорить ей. Не зря же он был каким-то тучным и задумчивым в последние дни. Точно. Он что-то задумал. Нина встала и отправилась домой.
Десятки маленьких огненных язычков покачивались в темноте. Маленькая мрачная комнатка душила своей атмосферой и спертым воздухом. Повсюду витал запах ладана и горелой полыни, отчего у мужчины, сидевшего на полу, дико болела голова. Он вздохнул и потянулся к рядом стоявшей бутылке с водой. Сделав несколько глотков он смахнул со лба пот и снова сел в неподвижной позе. Это был Егор. Вот уже второй день он противостоит духу Григория. Галлюцинации пока еще не начали терроризировать его мозг: благодаря устойчивости, силе духа и многолетней практике. Мужчина сидел тяжело дыша. В комнате действительно нечем было дышать - даже окон не было, ведь это была землянка в лесу. В двух сотнях метров от его дома. Он ушел специально, чтобы Нина не нашла его. Справиться с колдуном он должен сам.
Со вчерашнего дня он готовился к ритуалу, нарубил осиновых колышков и разложил возле себя. У стены стоял ящик с бутылками, полными святой воды. Этого запаса ему должно хватить на неделю. К тому времени дух должен сдаться и покинуть тело Егора, ведь день полного воссоединения души Григория с телом Егора настанет послезавтра. Вот только хватит ли ему сил продержаться. В любом случае, он даже проработал план по "самоуничтожению", в случае, если поймет, что пост не подействовал. Ритуал тоже не дает стопроцентной гарантии того, что все пройдет гладко, тем более, что видения, которые обязательно появятся, не позволят ему спокойно читать молитвы. Но Егор был спокоен. Он верил, что мать Анны обязательно вытащит из Алинки ведьму. Остального и желать нельзя, разве,чтоб Нина была рядом. Ее поддержки ему сейчас очень не хватало. Будет очень печально, если он сломается под силой духа колдуна и так и помрет неженатым.
В этот момент огоньки свечей всколыхнулись и чья-то черная рука начала гасить свечи одна за другой.
- Началось, - подумал Егор, глядя на то, что происходит.
Егор пристально смотрел на медленно гаснувшие свечи. Он знал, что сила, которая желает обрести плоть, начинает проявлять себя. Сейчас, когда мужчина узнал о Григории, он даже не знал кто сильнее, Евдоха или этот старик, который тоже оказался не промах, хотя и создает эффект незаметности и вообще не дает о себе знать. Егор смотрел, как рука из иного мира гасит свечи, жаждая окунуть его в полный мрак и предать отчаянию. Но вот только он не из пугливых и похуже видел вещи.
Вот где-то в темном углу что-то скрипнуло и стихло. За спиной Егора осталось несколько не потушенных свечей, свет которых медленно угасал. Мужчина напрягая зрение всматривался во мрак, где был источник звука, и через несколько секунд из густой темноты выглянула чья-то нога. Еще через некоторое время показались лохмотья одежды, руки, тело и... лицо. Перед Егором стояла Нина и смотрела на него отрешенным взглядом.
- Егор... помоги... - прошептала она.
Но он продолжал смотреть не шевелясь и даже не моргая.
Девушка была не более, чем иллюзией. Он это осознавал, но сердце как-то предательски сжималось.
- Пожалуйста... я не могу больше... - добавила девушка срывающимся голосом и сделала шаг вперед.
В тот же миг десятки черных рук грубо обхватили ее шею, лицо, лодыжки, запястья, и резко дернули назад, во тьму. В удручающей тишине слышались звуки сопротивления, шелест рук и чавкающие звуки. Егор слушал это стиснув зубы и сжав кулаки. Нет. Он не поведется на это.
Он знал, что эти проклятые старики будут использовать самых родных ему людей, чтобы вынудить его потерять над собой контроль. Мужчина мотнул головой и, не сводя глаз с темноты, протянул руку к бутылке и сделал пару глотков воды. В этот момент последняя свеча позади него погасла, оставляя его один на один с этим густым мраком. Егор сидел не шевелясь еще около часа. За это время он уже увидел, вернее услышал, голоса своих родителей, которые стучали в дверь землянки, плачущую навзрыд Елизавету Сергеевну, которая скреблась под дверью, ища свою пропавшую дочь, и даже самого себя.
"Егор" говорил Егору о том, что приняв волю Григория и Евдохи, он поднимется на уровень выше и обретет новые знания. Его душе будет отведено место беса и он сможет вернуться в этот мир уже другим, но с той же памятью. На это предложение настоящий Егор только усмехался и мысленно отвечал, что никто не в праве распоряжаться его душой и телом. После этого на какое-то время видения исчезли. Мужчина просто сидел в тишине, а когда будильник, который Егор намеренно завел на двенадцать, прозвенел, он включил фонарь и, открыв книгу, начал читать за упокой о рабе Божьем Григории.
- Это невыносимо... - вздыхала Нина, бродя по огороду и время от времени теребя в руке телефон.
Она нашла зацепку, но не знала что с этим делать. Куда идти? Куда бежать? К кому обратиться? Она была в тупике и даже не знала чем помочь. Егор просто не дал ей шанса и решил все за нее. Одно Нина знала точно. Не спроста Евдоха пытается избавиться от нее, ох не спроста. Девушка еще раз пыталась прочесть надписи на листке, который ведьма прятала в Алинкином тайничке, но ничего нового для себя не открыла. Все то же самое.
С наступлением вечера тоска душила Нину нешуточно. Елизавета Сергеевна молилась по несколько раз на дню, но с Ниной больше не говорила на больную тему. Девушка смотрела, как старательно женщина зажигает перед образами лампадку и покрывая голову платком начинает вечерние молитвы. В такие моменты Нина не выдерживала и выходила на улицу. Лето было в разгаре, но ночи по-прежнему несли с собой прохладу. Накинув халат девушка вышла за калитку и сгорбившись уселась на лавку. В кармане халата нашарила помятую пачку и уже собралась закурить, но вспомнив про малыша и то, как тяжело он достался ей, с презрением швырнула сигарету в траву и запустила пальцы в волосы.
Солнце уже заходило, предвещая тихий спокойный вечер под шум листвы, стрекот сверчков и щебетание запоздалых птиц. Вот только Нине не до деревенской романтики. Она в смятении. Вот куда? Куда могли деться двое людей в маленькой, как шкатулка, деревне? От отчаяния она не выдержала и разрыдалась, уронив голову в ладони. С пастбища возвращалась чья-то загулявшая корова и недовольно мычала, оповещая о своем возвращении. На секунду корова повернула голову к плачущей Нине и мотнув головой, чтобы отогнать комаров, пошагала дальше помахивая хвостом. Нина проводила ее взглядом и снова понурила голову.
Так она просидела минут десять, пока не услышала невдалеке торопливые шаги. Девушка подняла голову и увидела тетю Веру, спешившую домой, держа в руках какой-то сверток. Женщина мельком глянула на соседку и, сделав не замечающий вид, пошагала дальше. Нина смотрела на нее до тех пор, пока та не зашла к себе в калитку, после чего сорвалась с лавки и рванула за ней. Женщина уже накинула проволоку на калитку и шагала по тропинке в сторону дома, но Нина уже бежала по пятам. Тетя Вера заметила ее на территории своего дома лишь тогда, когда на крыльце снимала галоши.
- Тебе чего? - фыркнула она, косясь на Нину.
- Теть Вер... - начала девушка, едва владея собой чтобы не разрыдаться.
- Ну?
- Пожалуйста, прошу вас, не гоните!
Женщина хмуро посмотрела на нее, держа руку на ручке двери и грозясь в любой момент войти в дом и закрыть за собой дверь.
- Теть Вер, - продолжила Нина. - Вы ведь тоже человек. Вы все понимаете и чувствуете. Скажите мне, вы видели Егора? Или Алинку? Второй день от них вестей нет.
- Как нет? - как могла, импровизировала соседка. - Куда ж они могли деться? Дома поди. Я ж не пасу их. Како мне дело?
- Может видели где? - гнула свое Нина.
- Не видела. Говорят тебе девка, дома они, ну или Егор в город с ней укатил. Может дело какое? Почем мне знать?
- Значит не видели?
- Может и видела, я не слежу ни за кем, - рявкнула женщина и суетливо вошла в дом и захлопнула за собой дверь, вот только Нине показалось, что на секунду, пока дверь была открыта, из дома тети Веры послышался приглушенный стон. Нина поджала губы и развернувшись ушла. Зря она так поступила. Только перед соседкой опозорилась, а завтра утром вся деревня будет смеяться над ней.
- Ох, чуть не догадалась, - выдохнула тетя Вера, запирая дверь на засов, а потом на ключ, который повесила на гвоздик.
Положив сверток на табурет женщина прошла кухню и вошла в единственную комнату. В дальнем углу, напротив образов, вжавшись в стену сидела Алинка и таращась на иконы мычала.
- Что... - прошипела женщина. - Дурно тебе от лика святого, да? А ты еще погляди, небось и оставишь деточку в покое.
Алинка сидела поджав ноги и вылупив глаза таращилась на образа. Рот ее был стянут какой-то тряпкой, чтобы та не могла издавать звуки, как и велел Егор. Тетя Вера вернулась к табурету и развернула из газеты трехлитровую банку со святой водой. Своих запасов у нее уже почти не оставалось. Окропив девочку водой, женщина усмирила истощенную от терзаний ведьмы Алинку и отогнув тряпку влила в рот пару глотков. Та барахталась и сопротивлялась, но дело было серьезное, с чем женщина справлялась на отлично. Спешно стянув рот и поправив узлы тетя Вера зажгла лампаду и усевшись на стул начала читать молитвы. Неумело, но старательно. Алинка едва переводила дыхание. Казалось, будто ребенок несколько часов подряд находится в душной сауне, обливаясь потом и задыхаясь от жары, но женщина знала, что девочку терзает дух ведьмы, с которым Алинка уже не справлялась. Она уже почти не приходила в сознание.
Она постоянно что-то бормотала и корчила рожи, на что тетя Вера только образно плевала на нее по три раза и по столько же раз обдавала крестным знамением. В такие моменты Алинка начинала рычать и корчиться. Любой священник уже с уверенностью сказал бы, увидев ее в таком состоянии, что девочка одержима и нужно проводить ритуал экзорцизма. В каком-то смысле тетя Вера сейчас именно это и пыталась сделать. Она читала громко и усердно, не позволяя ребенку заговорить или причинить себе вред. Она не сводила взгляд с девочки, постоянно наблюдая за ее небольшими перемещениями по комнате. Девочка искала убежища от молитв, запаха масла в лампаде и от образов, глядя на которые у бедняжки краснели глаза.
Тело Алинки было измотано терзаниями. Что с нее взять, это был всего лишь беззащитный ребенок, обрести власть над которым (особенно в таком идеальном возрасте, когда она уже доверена ангелами Богу, но и уязвима перед дьявольской силой) для ведьмы не составляло труда. Тетя Вера читала и читала, потеряв счет времени. Уже давно настала ночь и луна заглянула в окно, а женщина стоически продолжала читать, перелистывая страницу за страницей. Тихий хрип Алинки приковал взгляд тети Веры, которая даже читать перестала. Девочка как-то судорожно подернула телом, после чего обмякла и уронив голову перестала дышать.
- Алин... - вкрадчиво позвала женщина, откладывая молитвослов в сторону и поднимаясь со стула.
Девочка не подавала признаков жизни.
Тетя Вера перекрестилась и, готовясь к худшему, шагнула к Алине. Та и впрямь казалась бездыханной. Ее исхудавшее за какие-то полтора дня тело выглядело безжизненным. Еще бы. Кто знает, какие ужасы ей показывала ведьма.
- Ты чего, девчуля моя... - тетя Вера потрясла девочку за плечо и склонилась над ней, чтобы проверить сердцебиение. К ее ужасу в груди ребенка была тишина. Женщина всхлипнула и закрыв рот рукой простонала:
- Ой... да неужто Бог прибрал малышечку?
Но не успела тетя Вера услышать сказанное, как из Алинкиной груди вырвался булькающий хрип и она, занеся над женщиной где-то раздобытый нож для масла, полоснула ее по шее и визгнув, как дикарка, прошмыгнула к двери. За пару секунд она достала заветный ключ и открыв дверь исчезла во тьме ночи, оставляя скорчившуюся на полу, истекающую кровью, женщину.
Егор по-прежнему сидел посреди подземной домушки и продолжал читать. Глаза его уже не разбирали букв, но он все еще мог противостоять галлюцинациям, справляясь с их силой. Голова кружилась от двух дней голодания, а в горле пересохло. Благо, бутылка всегда была под рукой и он смачивал горло святой водой. По его расчетам шел уже третий час, когда фонарь начало коробить. Недовольно фыркнув Егор затряс его, доставая и вставляя батарейки, но увы, толку было мало, так же, как и мало толку было в сохранении собственной души. Мужчина осознавал, как это нелепо, читать за упокой о духе, который уже завтра завладеет его телом. Нет. Это не выход. Вот только, ничего другого не остается. Мужчина мрачно вздохнул и, швырнув фонарь от которого все равно не было пользы, укрывшись бушлатом постарался заснуть. Будь что будет.
Глубокая, тихая и полная событий ночь замерла в затишье, как будто в ожидании чего-то жуткого и потрясного. Улицы деревни погрузились в глубокий сон, лишь изредка подмигивая на пару минут зажегшимся в чьем-то доме светом. В одном из таких домов спала сейчас Нина и ее мать. Часы спокойно тикали на стене, а в терраске, на старом дедовом чемодане спал подергивая усом Рыжий. Гармония и таинство ночи царили над деревней, не смея нарушать покой спящих. Даже тихие шаги маленькой девочки, медленно идущей по дороге, не мешали этой тишине. Проходя мимо дома Нины ребенок замедлил шаг и остановился. Рот скривила довольная ухмылка, а в глазах блеснул недобрый огонек. Руки сжались до кулаков, а в груди что-то уркнуло. Но вот где-то позади послышались сбивчивые шаркающие шаги, охи и стоны. Девочка волком зыркнула назад и поспешила раствориться во тьме.
По дороге, придерживая окровавленную рану на шее, шла тетя Вера. Она охала от боли и страха, но уверенно шла к дому спящих матери и дочери. Шагнув в калитку она подошла к окну и громко застучала по стеклу. Нина проснулась моментально и рванула к окну. Она не сразу поняла, кто это, и позвала:
- Егор?
- Это я, Нин! Верка, соседка! Отворяй! Беда у нас приключилася! Ради Бога, открой дверь!
Девушка мельком глянула на проснувшуюся мать и поспешила к двери, на ходу включая везде свет. Когда Нина открыла дверь, едва не вскрикнула, увидев рану на шее соседки.
- Теть Вер, что произошло???
- Дай пройду, все расскажу, - протараторила та и шагнула в сени.
Елизавета Сергеевна уже поднялась с койки и с ужасом смотрела на женщину.
- Матушка заступница, да кто ж это тебя так, мать? - ужаснулась она.
Тетя Вера посмотрела на обеих и грузно сев на предложенный стул, начала переводить дыхание. Не дожидаясь серьезных последствий Нина поспешила за самым необходимым, что лежало в старенькой аптечке. Пока тетя Вера приходила в себя, девушка обработала рану и перевязала, чтобы не кровило. Елизавета Сергеевна сидела бледная, отчего дочь дала ей выпить валерьянки и сунула валидол под язык.
- Ну так что стряслось-то, теть Вер? - решила попытаться еще раз Нина, когда та немного выровняла дыхание и успокоилась.
- Беда, Нинк. Ой, беда, - женщина захлопала ладонью по колену.
- Говорите же! На вас напал кто? Неужто Валерий из лечебницы сбежал? - предположила девушка.
- Да нет! Какой там Валерка... - тетя Вера посмотрела на Нину, а потом на Елизавету Сергеевну, прикидывая, знает ли она про то, о чем поведал Егор, но подумав, решила выложить все как на духу. В такой ситуации таить что-то было рискованно. Была важна любая помощь. - Нин, вон что. Алинка-то...
- Что Алинка??? - встрепенулась та, нависнув над соседкой. Тетя Вера всхлипнула и схватив Нину за запястье провыла. - Убежала деточка... я ж ведь все делала, как Егор велел...
- Что вы делали? - допрашивала та. - Рассказывайте сначала! Это же важно!
Часть 20 окончание далее....