В голове, словно мантра, крутилась мысль: "Скорость самолета при заходе на посадку около 450 км/ч и пока он летит горизонтально, ничего не может случиться". Но голос логики уводило на задний план длившееся, казалось, вечность, чувство невесомости приправленное, как говорится, "с душой", болтанкой во всех направлениях. Поняв, что мантра не помогает, мозг включил следующий трек: "Ты сидишь в хвосте самолета, да, трясет сильнее, но зато больше шансов выжить при катастрофе". М-да, лет десять назад мне уже доводилось быть пассажиром самолета, у которого во время посадки отказал один двигатель. Тот зудящий звук, который издает корпус планера вот-вот готового перейти в сваливание, останется в памяти надолго, но тогда я про него не знал, да и не трясло совсем. А вот в пятницу 22 февраля было не по себе. И сигарет нет, черт побери. Раньше же всегда брал с собой в полет пачку, чтоб за две минуты до земли выкурить последнюю, ан нет - завязал с дымом. Ну а с Айкосом картинка будет не та, не насладится сторонний зритель драматизмом всей сцены. Наконец, в иллюминаторе показалась полоса асфальта, кроме этого стало понятно, что приземлимся мы не так, как это обычно бывает, а под углом градусов этак в тридцать. Визг левого шасси, правого, нос и перекатывающийся из стороны в сторону гул реверса турбин. Вот! Вот для чего нужен ремень! Пара человек все-таки выпала из своих кресел, кто-то приложился лбом, но заслуженным на этот раз аплодисментам эти казусы не помешали. Здравствуй, Москва. Я ненадолго.
Люблю ли я столицу? Вряд ли. К тому же, зимой это не самый красивый город. Грязная слякоть встречает сразу же на выходе из аэропорта, поток немытых автомобилей стоит в пробках из-за слуг народа, что перекрыли движение выбравшим их гражданам, чтобы им, кремлежителям, можно было быстрее добраться до какого-нибудь пафосного клуба, где они в компании девушек с низкой социальной ответственностью будут отмечать пятницу. Раскинутые по Тверской гирлянды освещают суетливые лица жителей и гостей столицы и вроде как напоминают о недавнем праздновании Нового года, но с лиц этих уже сошли праздничные улыбки, остались лишь заботы в глазах и промерзших морщинах. Едем. Омывайка кончается за 20 минут и ты в очередной ищешь место, где можно остановиться и залить очередные пять литров ядовитой жижи, а пока ищешь - смотришь на мир сквозь серо-коричневую пелену, моментально накрывающую лобовое стекло, словно туман, что накрывал так нелюбимый Прокуратором город. Нет, зимой Москва неинтересна. Неуютна. Неприветлива. Да и бог с ним. Я приехал к людям. Уютная квартира, мягкий свет из плафонов, которые все вместе вешали 20 лет назад, родные улыбки. Приятная суета на кухне, запах мяты и розмарина, тепло духовки. Звонок оповещающий, что основное блюдо готово. Приходят друзья, играет разная музыка, но каждому она приходится по вкусу, ведь вечер волшебный. В бокалах вино, виски. На устах истории, воспоминания. Вот такая она для меня - зимняя Москва.