Алексей Виноградов, Юрий Нечипоренко. Огонь с Божедомки. М.: Август, 2020
У любого мало-мальски грамотного носителя русской культуры Достоевский ассоциируется прежде всего с Петербургом: мрачным, жёлтым, сырым, со страшными «углами», где ютится беднота, и не менее страшными закоулками человеческого подсознания…
Достоевский и Москва? При такой постановке вопроса среднестатистический носитель русской культуры, скорее всего, примется соображать, не приезжали ли какие-нибудь персонажи Фёдора Михайловича в Москву хоть ненадолго.
Но книга «Огонь с Божедомки» (адресованная прежде всего детям, но небезынтересная для всех) наглядно показывает: роль этого города в жизни великого писателя гораздо значительнее, чем мы привыкли считать!
Итак, предмет книги — детство Фёдора Михайловича, которое прошло на улице на тогдашней окраине Москвы, в ту эпоху носившей название «Божедомка» (сейчас это ул. Достоевского на станции метро «Достоевская»). В ней описано всё, что окружало будущего писателя: братья, мать, строгий отец — врач московской больницы для бедных, няня Алёна Фроловна, родственники Куманины и Нечаевы, преподаватели пансиона, впечатления от поездок в деревню летом… Это детство не безмятежно: в нём есть не только светлые моменты, но и страхи (реальные и надуманные), горести, ссоры, заботы о хлебе насущном… Внимательный читатель не может не заметить, что всё это так или иначе оставило след в творчестве Достоевского. Как сказано в одной из первых глав: «В этом «круге» — между жизнью и смертью, нищетой и богатством, рядом с болью и страданием — будут обитать герои его книг». (с. 15)
Уделено внимание и тому, как закладывались религиозные воззрения будущего писателя: подробно описано, как и у кого братья Фёдор и Михаил постигали «священную историю». В ту эпоху этому предмету учили всех, и если бы речь шла о каком-нибудь другом её представителе, такие подробности, возможно, были бы избыточны. Но так как речь идёт о писателе, заявившем, что «лучше остаться со Христом, нежели с истиной», рассказ о том, в какой среде могло произрасти такое мировоззрение, необходим.
Мир детства писателя не ограничен роднёй и кругом товарищей по пансиону: где-то рядом создаётся большая литература. Отдельная глава в книге посвящена Достоевскому и Пушкину — точнее, тому, как юный Фёдор открывает для себя «пушкинские» места родного города, а один раз чуть было не встречается с самим Пушкиным… (Такие зарисовки о взаимоотношениях писателей, принадлежащих к разным, хотя одновременно жившим, поколениям, на мой взгляд, очень полезны для юных читателей: в школьной программе отечественных «классиков», как правило, рассматривают по отдельности, каждого как бы в своей вакуумной упаковке, словно они не ходили по одним и тем же улицам.)
Фоном даётся общая картина эпохи 1830-х гг. в Москве: отголоски политических перипетий доходят до тихих окраинных улиц: мимо дома проходят осуждённые на каторгу участники Польского восстания, пансионеры в спальне тайком читают крамольную литературу, поблизости живёт Чаадаев, объявленный сумасшедшим…Нашего героя увиденное и услышанное заставляет задуматься о справедливости в обществе и в человеческих душах.
После рассказа о таком насыщенном московском детстве Фёдора Михайловича у читателя неизбежно возникнет вопрос: почему Москва всё-таки не стала местом действия его романов? Вот как отвечают на этот вопрос авторы: «Да, при всех красотах Москва времён Николая 1 отнюдь не была раем небесным, в ней было много отталкивающего. Но это был город детства писателя, а детство оставляет тёплые и сокровенные воспоминания…. даже разнообразия ради он не переносит эти сумрачные [петербургские] сюжеты в Первопрестольную. Светлые воспоминания не могли соединиться в его душе с тёмной и мрачной прозой взрослой жизни». (с 86)
Нельзя не обратить внимание на то, что в книге, адресованной детям, совсем как во «взрослых» литературоведческих трудах, находит отражение полемика о деталях биографии Фёдора Михайловича:
Что именно достоверно известно о предках Достоевских? Каков на самом деле был характер его отца? Когда у Фёдора развилась «горловая болезнь»?
Когда речь идёт об обстоятельствах, повлиявших на мировоззрение писателя такого масштаба, все эти вопросы — не праздные. Но невозможно однозначно сказать, кто всё же прав в своей оценке этих обстоятельств: дочь Фёдора Михайловича Любовь, или его брат Андрей, а может, современные биографы? Любые обстоятельства, от основополагающих, до самых незначительных, могут преломляться в творчестве писателя прихотливым образом, создавая загадки для будущих исследователей.
Отдельно хочется отметить иллюстрации Екатерины Головановой, выдержанные в манере наивной живописи: быт давно минувшей эпохи в них передан скупыми, минималистичными, но очень выпуклыми чертами.