I'm good i'm good i'm great
Зона ожидания
Как удивительно сбывается то, чего совсем не ждешь, а иногда и не мечтаешь даже.
Солнце пробивалось через очки на периферию, американо учащало сердцебиение, попутно возобновляя желание жить. Рабочая почта не сулила разбираться со встречами и предложениями, а я — лишь томно и устало вздыхала, краем уха ловя комплименты в адрес "мадемуазел!"
За июньскую неделю в северной Германии кожа лица и нижних конечностей успела приобрести оттенок молочного шоколада (обязательно с пометкой "био"), выделяя еще сильнее синие глаза на посмуглевшем фоне.
Близился закат.
Мысли о дальнейшем существовании отсутствовали, вернее, не хотелось ничего грандиозного. Хотелось спокойствия и вдохновения. Еще пары-тройки поездок. И отсутствия надобности что-то решать.
Немцы производили на меня странное впечатление: даже молодые, красивые и, как я, синеглазые, были закрытыми и слегка чопорными. Некоторые вовсе даже не удосуживались изъявить вежливость к иностранцам. Исключая, конечно, ту девочку-скрипачку в одном из центральных переулков. Она играла очень грязно, но так самозабвенно и успевала во время игры так заливисто смеяться, что не оставляла иного выбора, кроме как изо всех аплодировать, крича "Браво!"
Подача — это ведь так важно. А еще кофе и еда. И не стесняться своего настоящего Я. И всех своих альтер-эго.
Самолет
Апатия настолько поглотила меня, что не хотелось ей сопротивляться. Она укутывала меня теплым розовым облаком, хотелось ей укрыться и отдаться целиком.
В иллюминаторе уже тлеет закат, и я впервые лечу в такую безоблачную погоду, что на солнечной стороне можно рассмотреть даже очертания городов.
Достаю открытку из Люнебурга, провожу по ней пальцем и улыбаюсь. Удивительно, как то, что страшно раздражало, при прощании может вызывать такую нежность и желание сберечь в душе "наш светлый мир". Смешно нарисованные акварельные цветные домики старого города, бесконечные кусты роз и велосипеды: Германия.
