Сегодня вспомним блистательного Сомерсета Моэма. Это писатель, конечно, не про еду, но и он использовал её в качестве интересного оттенка в своих произведениях. Вот и здесь герои ужинают в Лионе, где действительно и по сей день отлично кормят, и говорят о макаронах. По-моему, это замечательно и вкусно. — Вы любите макароны? — спросил Р.
— Что именно вы имеете в виду? — отозвался Эшенден.- Все равно как если бы спросили, люблю ли я стихи. Я люблю Китса, и Вордсворта, и Верлена, и Гете. Что вы подразумеваете, говоря про макароны: spaghetti, tagliatelli, vermicelli, fettuccini, tufali, farfalli или просто макароны?
— Макароны,- ответил Р., который был скуп на слова.
— Я люблю все простые блюда: вареные яйца, устрицы и черную икру, truite au bleu (отварная форель — фр.), лососину на вертеле, жареного барашка (предпочтительно седло), холодную куропатку, пирожок с патокой и рисовый пудинг. Но изо всех простых блюд единственное, что я способен есть каждый божий день не только без отвращения
Сегодня вспомним блистательного Сомерсета Моэма. Это писатель, конечно, не про еду, но и он использовал её в качестве интересного оттенка в своих произведениях. Вот и здесь герои ужинают в Лионе, где действительно и по сей день отлично кормят, и говорят о макаронах. По-моему, это замечательно и вкусно.
— Вы любите макароны? — спросил Р.
— Что именно вы имеете в виду? — отозвался Эшенден.- Все равно как если бы спросили, люблю ли я стихи. Я люблю Китса, и Вордсворта, и Верлена, и Гете. Что вы подразумеваете, говоря про макароны: spaghetti, tagliatelli, vermicelli, fettuccini, tufali, farfalli или просто макароны?
— Макароны,- ответил Р., который был скуп на слова.
— Я люблю все простые блюда: вареные яйца, устрицы и черную икру, truite au bleu (отварная форель — фр.), лососину на вертеле, жареного барашка (предпочтительно седло), холодную куропатку, пирожок с патокой и рисовый пудинг. Но изо всех простых блюд единственное, что я способен есть каждый божий день не только без отвращения, но с неослабевающим аппетитом, это — макароны.
— Рад слышать, так как хочу, чтобы вы съездили в Италию.
Эшенден прибыл в Лион для встречи с Р. из Женевы и, приехав первым, пробродил до вечера по серым, шумным и прозаичным улицам этого процветающего города. Теперь они сидели в ресторане на площади — Эшенден встретил Р. и привел его сюда, потому что, как считалось, во всей этой части Франции не было другого заведения, где бы так же хорошо кормили. Но поскольку в таком многолюдном месте (лионцы любят вкусно поесть) никогда не знаешь, не ловят ли чьи-нибудь любопытные уши каждое полезное сведение, которое сорвется с твоих уст, они беседовали лишь на безразличные темы. Роскошная трапеза подходила к концу.
— Еще коньяку? — предложил Р.
— Нет, спасибо,- ответил Эшенден, более склонный к воздержанию.
— Надо, по возможности, скрашивать тяготы военного времени,- сказал Р., взял бутылку и налил себе и Эшендену.
Эшенден, сознавая, что ломаться дурно, смолчал, зато счел себя
обязанным возразить против того, как шеф держит бутылку.
— Когда мы были молоды, нас учили, что женщину надо брать за талию, а бутылку за горлышко,- негромко заметил он.
— Хорошо, что вы мне сказали. Я буду и впредь брать бутылку за талию, а женщин обходить стороной.