Всё остальное не отняло много времени, если не считать попыток Николая самостоятельно упаковать покупки. Усадив мурлыкающего «Хава Нагилу» Лифшица в кресло, мы с Иваном сами уложили оружие в огромные прочные коробки с ручками. Попутно я обнаружил остатки упаковки с очень знакомой маркировкой и глубоко задумался. Если это то, о чём я думаю, то Николай правильно делает, что беспокоится. Впрочем, это – его личное дело. Нас всё равно трогать не станут.
- На посошок, - Иван торопливо разлил остатки по стаканам и быстро чокнулся, - И за удачно оформленное дело.
Последняя доза напрочь убила обессилевшего Колю и склад пришлось покидать под аккомпанемент его визгливого храпа. Бизнесмен, мать бы его! Бери и выноси всё, что осталось. Впрочем, мне хотя бы это дотащить до машины. Ноги, например, вежливо но решительно заявили, что груз можно доставить за два захода. Или – три. А если уж взялся за гуж, то готовься плюхнуться на задницу. Хорошо, алкоголь смягчил боль в раздробленных костях и до автомобиля я сумел добраться, ни разу не упав.
Вера успела закончить все свои разговоры и прочие важные дела. Поэтому сестра стояла у открытой двери внедорожника и курила. Судя по окуркам в грязи, уже достаточно продолжительное время. Стоило выбраться на свежий воздух и ощутить уколы мелкого дождя, как Вера отшвырнула недокуренную сигарету и подозрительно уставилась на нас. Видимо ожидала чего-то неприятного.
Ну и да, предчувствия её не обманули.
- Нализались? – коротко, но весьма выразительно, осведомилась сестра и взялась пальцами за подбородок Ивана, старательно отводящего глаза, - Пол-литра всадил, скотина, не меньше. Хрен ты у меня куда поедешь, в следующий раз. Останешься дома и будешь стрелять из той ржавой берданки, что на чердаке валяется!
- Ну, Верунчик, - якута пихнули в сторону автомобиля, - Ф-фу, злюка какая!
- Злая я буду дома, - сестра сверкнула на меня своими тёмными глазами, - и ты тоже, хорош! Я то думала, что ты этому дураку стопором послужишь, а тут – два сапога пара. Ты, балбес, объясни, как собираешься на своих кривуляках да ещё и в таком состоянии домой ковылять? Столько лет дураку, а ума не нажил! Садитесь, засранцы.
Впрочем, особой злости в голосе Веры я действительно не ощущал. Может, действительно, приберегала для домашнего использования, а может – и не сердилась вовсе, а так, бубнила, для профилактики.
Судя по тому, что дальнейшего развития тема нашего пьянства не получила, верным оказалось последнее. Вера поведала про свою беседу с Вованом – тем самым бородачом, которого я видел в окне. Тот дал сестре более развёрнутую информацию о странных пришельцах, бродивших в окрестностях посёлка.
В этот момент мы покинули обжитые земли и дорога тотчас стала много ровнее. Ничего удивительного: в людных местах асфальт успел основательно поизноситься под колёсами и траками все х мастей, а этой дорогой пользовались только охотники да рыбаки. Ну те, кому не лень отъехать от дома на два-три десятка километров. Лодыри глушили рыбу в Зелёной. Уж не знаю, как она именовалась официально, но все звали реку именно так. Очевидно, за насыщенный окрас вод.
Так вот, пятеро чудиков в оранжевых хламидах, чем-то напоминающих одеяния кришнаитов, припёрлись неделю назад и принялись колотить в двери домов своими палками.
- Изогнутые такие, хрени, - пояснила Вера, выворачивая баранку, чтобы объехать живописную лужу, в самом центре которой миловались две утки, - С утолщением на конце. Чего их, собственно, за аборигенов-шаманов и приняли.
Разговаривали неизвестные с очень сильным акцентом и вели себя так, словно все им были чего-то должны. Однако с местными подобные штуки не проходят, поэтому придурков принялись шугать собаками и обещать угостить крупной дробью, а то и чем повкуснее.
- Вообще, как-то странно, - сестра притормозила перед продавленным участком, - Такое ощущение, словно собак они испугались гораздо больше, чем огнестрела. Вован рассказывал, сам видел: Толян-Длинный с бодуна совсем озверел, когда один их оранжевых зарядил ему палкой в окно. Вышел в трусах, с Калашом, снял с предохранителя, затвор передёрнул и тычет придурку в пузо. А тот - только лыбится да машет своим дрючком. Тут вылезает Толянов ротвейлер, как обычно: с покрышкой на шее и був-був! Так дебил с лица спал и за ограду – шмыг! А уже оттуда: «Силанет не видат?»
- Что это значит? – Иван, впервые за всю дооргу, подал голс и тут же сник под косым взглядом Веры.
- Чёрт его знает. Говорю же, ищут они что-то. Или, кого-то.
Через дорогу перемахнули три оленя. Маленькие. То ли ещё не выросли, то ли в детстве плохо кушали. Наш водитель чертыхнулась и ударила по тормозам. Из леса кто-то недовольно рыкнул вслед ускользающей добыче, но носа так и не показал. Выждав минуту, Вера вновь нажала на газ.
В общем, гостей ожидал вполне закономерный приём и они отправились несолоно хлебавши. Все успели исчезнуть без следа ещё до того, как Пётр Ефремович успел выбраться из своей берлоги. На этом вторжение и закончилось.
- Да и ещё, - Вера вывела автомобиль на ровный гладкий участок и деревья по обе стороны дороги обратились размытыми зелёными стенами. Метрах в ста от посёлка Зинка Валова нашла кусок выжженной земли. И деревья повалены, точно кто гранату кинул.
- Дураков хватает, - отзывался Иван и приподнялся с заднего сидения, - Ты нас собираешься прямиком к дому везти? Может стоило бы сначала к пристани?
Сестра прошипела нечто неразборчивое, но явно ругательное. Потом ударила по тормозам и автомобиль замер, слегка проехав развилку. Если продолжать ехать прямо, то попадёшь на биостанцию, где жили Вера с Иваном. Сейчас же машина начала сдавать назад, чтобы можно было свернуть на ответвление, ведущее к реке.
Прищурившись я смотрел сквозь грязное лобовое стекло. Хмель и большое расстояние могли сыграть дурную шутку, показав то, чего нет на самом деле. Например, три огромных собачьих туши за оградой. Тут всё в порядке: Омега, Луч и Привратник ожидали возвращения хозяев. А вот кто стоял за их спинами? Явно – человек невысокого роста. Человек, который увидев машину, тут же шмыгнул внутрь дома, точно опасался, что его кто-то может увидеть.
Никто ничего не сказал, вот и я решил промолчать. Автомобиль несколько раз прыгнул на особо крутых ухабах и замер в паре метров от дощатого настила пристани. В этот момент из-за туч внезапно выглянуло солнце и водная гладь в одно мгновение обратилась в жидкое золото. Лес, на другой стороне, сейчас больше напоминал картину, которую некий великан намалевал во время прогулки, да так и оставил. Даже сизые облака замерли на одном месте.
Красиво.
- Выползать думаешь? – осведомилась Вера и повернулась, - Пьянь, поможешь брату дотащить его погремушки до дверей. Если вздумаешь накатить хотя бы сто грамм – можешь оставаться там и месяц не возвращаться. Ясно излагаю?
- Куда уж яснее, - якут закряхтел и пополз наружу, - Ни минуты покоя! Нельзя расслабиться человеку.
- Могу расслабить. – донеслось из салона, когда я покинул машину, - Сковородой по затылку. Голова болит одинаково, а перегара – нет.
Мы оттащили коробки в лодку, отчего видавшая виды посудина здорово просела и я с некоторой тревогой подумал, что ей предстоит ещё транспортировать пару не самых лёгких туш. Так и получилось: когда мы оба залезли внутрь, борта оказались почти вровень с мутной водой.
- Смотрите, чтобы ваше путешествие не превратилось в подводное, - с тревогой в голосе заметила подошедшая Вера, - Говорила же тебе, остолопу, купить новую моторку. Когда-нибудь утонешь на этой рухляди!
- Хватит каркать, - заметно протрезвевший Иван взял в руки весло и прижал палец к губам, - Не дыши.
М-да, если бы мы сейчас утонули, то в этом была бы определённая ирония. Пройти столько опаснейших стычек, выжить в эпицентре взрыва реактивного снаряда, не задохнуться под развалинами рухнувшей пятиэтажки и? Утонут посреди тихой речки, потому что некий любитель алкоголя зажал денег на новое плавсредство?
Судьба, как всегда в отношениях со мной, оказалась убийственно серьёзной и доплыли мы без приключений. Внутрь, правда, таки угодило несколько литров воды и до конца путешествия она весело булькала под ногами, облизывая подошвы Ивановых сапог.
- Аллилуйя! – сказал якут и поставил первую коробку на брег.
- Всё время забываю спросить, - покряхтывая я пополз наружу, - Ты вообще какой веры? Али язычник, безбожное создание?
- Агностик и атеист, - Иван поставил последнюю коробку и привязал лодку, - Посему грядущая перспектива неминуемого исчезновения пугает меня до судорог и вынуждает непрерывно снимать стресс. Вот и снимаю.
- Угу, - я поднял сумку с патронами для АК, прикинул на вес и протянул спутнику, - На, это – тебе. Как я погляжу, тут атеистов – полный посёлок и стресс они снимают всю жизнь.
- Простые люди, - кивнул якут, - Но ощущают неизбежность растворения во вселенском ничто. Душой чувствуют. Поэтому и пьют.
- А городские?
- Город пропитан ложью, - Иван шёл впереди и казалось, ноша не доставляет ему ни малейших трудностей, - Головы горожан затуманены вековой ложью проповедников.
- И Бога нет?
- Кто бы другой спрашивал, - он даже не обернулся, - Подумай сам, существуй во вселенной всеблагой, всезнающий и всемогущий бог, неужели бы он допустил даже тысячную долю всей этой мерзости?
Тут я спорить не стал. Во-первых, не нашёл подходящих возражений, а во-вторых – больно сжалось горло, мешая говорить.
- Ты вообще, хоть в курсе, - сказал я, когда пульсирующая боль в груди немного отпустила, а в пределах видимости проявилась ограда комплекса, - Что агностик и атеист, это - две большие разницы?
- Ещё одна городская ложь, - Иван старательно не поворачивал голову в мою сторону, поэтому я мог видеть только тёмный силуэт на фоне ослепительного неба, стремительно освобождающегося от туч, - Агностицизм придумали атеисты-трусы, которые переложили окончательный вердикт об отсутствии бога на других людей. Дескать, я весть такой, готовый к восприятию любой истины, а вы сами решайте, как с ней поступать.
- Постой, - я присел на свою отдыхательную лавочку и принялся рассматривать спутника. Сейчас он выглядел загадочно, точно взаправдашний шаман, а его смуглое лицо несло след знаний многих поколений предков, - Никогда прежде от тебя ничего подобного не слышал. Чёрт побери, да я вообще от тебя ничего сложнее фраз из трёх-четырёх слов не слышал.
- Это что-то изменит? – Иван сухо улыбнулся и поправил сумку, висящую на плече, - Пьяный человек склонен философствовать. А если бы я ещё накатил, то рассказал бы пришельцу с запада про косматую ведьму, которая бьёт в чёрный бубен и грызёт корни мира.
- Это из ваших баек? – он покачал головой, - Сам придумал?
- Твоя сестра лечила меня от белой горячки, - ровным голосом сообщил якут и посмотрел в сторону солнца, - Жена уехала в город с любовником и забрала с собой дочь. Я даже не знаю, где они. Начал пить. Сильно. Потом прихватило. Местный доктор сказал, что дело безнадежное и отказался везти в район. Хорошо, Вера была рядом и забрала меня к себе. Помнишь, ты ударил меня, потому что решил, будто я грублю сестре? Если на земле и есть какое-то божественное начало, то оно – в ней. Как я могу грубить богу или не уважать его? Я за неё отдам жизнь. А ведьма всегда со мной, с той самой поры. Стоит закрыть глаза или задремать и я тут же слышу, как она колотит в бубен и хрустит корнями мира.
Мне, честно говоря, стало не по себе. Представить, что ты постоянно носишь в себе эту картину… Впрочем, мои демоны тоже постоянно со мной и от них никуда не деться. И забыть невозможно.
- Извини, что разбередил душу, - я протянул руку. – Ты уж, будь добр, помоги мне подняться. Что-то колени бунтуют.
Но конечности-таки смилостивились и позволили доковылять до жилища. В окне мелькнули собачьи уши и за дверью послышался приглушенный лай. Степлер остался на наблюдательном пункте, со спокойствием вперёдсмотрящего изучая приближающихся путников.
- Ты его выпустил из клетки? – осведомился Иван, указывая на окно, где только что сидела Дина, - Не боишься?
Место собаки заняла приплюснутая лохматая физиономия, почти касающаяся стекла. Было видно, что Кусака возбуждённо размахивает крыльями и пытается вскарабкаться на подоконник. Обломит же, зараза!
- Не поверишь, - я поставил ношу у порога и достал ключи, - но после того случая, крылатая сволочь не сделала ни единой попытки цапнуть меня или хотя бы поцарапать. Думаю, не сменить ли имя, из-за полного несоответствия.
- Странное дело, - Иван почесал подбородок, - Веру он тоже укусил всего раз, а меня – так и вовсе не пытался. Вроде бы это что-то значит, но она говорит так неразборчиво, что я до конца не понял.
- Она, это – кто? - замки открылись и Дина вырвалась на свободу, возбуждённо подвывая на ходу. –Та, кого вы прячете от меня? Кстати, может хоть сейчас объяснишь, в чём суть вашего заговора молчания?
Иван задумчиво рассматривал собаку, порхающую по двору, а потом перевёл взгляд на меня. Кажется якут пребывал в некоем замешательстве.
- Вера запретила, - сказал он в конце концов, - Я с ней не согласен, но спорить не стану. В конце концов, она – твоя сестра и лучше знает, что нужно её брату. Сказала: придёт время и ты всё узнаешь.
Дверь толкнули с такой силой, что пришлось вцепится в ручку, чтобы не плюхнуться на задницу. Наружу выбралась странная процессия:
дракончик, успевший спрятать крылья, важно вышагивал, высоко подняв голову, а надувшийся спесью Степлер сидел на его широкой лохматой спине и презрительно рассматривал ничтожных людишек. Примчалась Дина и принялась облаивать нас с Иваном. Псина терпеть не может спиртного, а запах перегара выводит её из себя.
Как выяснилось¸ не её одну. Кусака вытянул шею и обнюхал меня. Потом – Ивана и оскалившись, зашипел. Степлер тут же покинул свой необычный насест и удрал в дом.
- Пойду я, - Иван сплюнул, - От греха.