Какой шкодный бухгалтерский сон я сегодня увидела! Не утерплю – расскажу.
Значит, работаю я будто бы в финансово-расчётном отделе, который зарплату депутатам насчитывает. А вы же меня знаете, я бухгалтер упёртый, мимо меня ни одна копейка не прошмыгнёт. Дебет-кредит, сальдо-шмальдо, сколько есть – столько и насчитаю.
И стучится к нам один такой депутат, лица на нём нет. Трясёт расчётным листком за месяц и начинает с порога предъявы кидать:
- Клавдия Эдуардовна! (это мне) Я получил вот эту филькину грамоту. Как её понимать?
Беру у него квиток, смотрю. Нормальный квиток, заверен старшим бухгалтером, печать на месте.
- Это надо понимать как извещение о вашей заработной плате за прошедший месяц, - говорю я. – Видите, вверху даже написано для неграмотных. Что вас не устраивает?
- Меня не устраивает сумма! - говорит депутат. – Сумма меня не устраивает, понятно вам? Это что, издевательство или шутка?
Проверяю ещё раз. Вижу, что всё нормально, расчёт и выкладка произведены верно, но можно, конечно, снова пересчитать, раз человек настаивает.
- Одну секунду, подниму документы, - говорю я. – Но, по-моему, на первый взгляд всё правильно. Что вас не устраивает конкретно? Какая графа?
- Меня конкретно не устраивает графа «к выдаче на руки»! – орёт этот товарищ. – Вы итоговую сумму, сумму посмотрите!
- Нормальная сумма, - говорю я. – К выдаче у вас девять тысяч шестьсот с копейками.
- Рублей? - говорит депутат.
- Именно рублей, - говорю я. – Нашей родной национальной валюты, которая уже заколебала колебаться и заплавала плавать, но другой у нас нет. А вы в чём хотели получать? В марсианских шиллингах, что ли?
- Я бы хотел получать рублями, но в нормальных суммах! – орёт этот дядька. – Я - депутат, понимаете, Клавдия Эдуардовна? Де-пу-тат! Законодательная власть, лицо страны и … всё остальное этой страны. А вы мне - какие-то девять шестьсот?
- Зачем кричать, мужчина? – говорю я. – Пересчитаем при вас, я же не против. Может, кто из девочек ошибся?... Открываем табель учёта рабочего времени…. Итак, за месяц у вас был двадцать один рабочий день?
- Двадцать один, да! – кивает депутат. – Двадцать один день я пахал на благо страны как папа Карло!
- Сто шестьдесят восемь часов, - говорю я. – Складываем, умножаем, делим… пожалуйста, результат смотрите сами – шесть тысяч девятьсот тридцать рублей.
- Да как это так? – говорит депутат. - Быть не может! Сколько, по-вашему, стоит один мой рабочий день?
- Своё мнение я оставлю при себе, - говорю я. – Потому что оно вам не понравится. А вот формула начисления. Ваш рабочий день стоит триста тридцать рублей. Дальше пошли уже всякие доплаты.
- Скока-скока? – говорит депутат и челюсть у него падает куда-то в трусы. – Триста тридцать?
- Я же русским языком сказала, - говорю. – Поехали дальше. Почти семь тысяч – это по окладу. Уральский коэффициент и северные надбавки вам не положены, вы не в Воркуте живёте. Вы давно в депутатах?
- Второй срок, - говорит он.
- Ну вот, - говорю. – Значит, стажевые вам тоже ещё не положены, потому и сумма небольшая.
- А сколько сумма за стаж?
- Всё по закону – проработаете здесь десять лет, будете дополнительно получать четыреста рублей в месяц.
- Ы-ы-ы… - говорит депутат, но больше сказать ему нечего. – Подумать только – четыреста рублей! Я сейчас разрыдаюсь.
- Возьмите салфетку на столе, не жалко, - говорю я. – Далее у вас идёт ежемесячная премия…
- О-о-о! – говорит депутат. – В этой безумной сумме ещё и премия?
- А как же, - говорю я. – Ваша депутатская премия должна быть тысяча двести, но у вас за месяц низкие производственные показатели, поэтому всего тысяча семьдесят.
- Как это низкие? – орёт депутат. – Да я на всех совещаниях сидел!...
- Вот именно, что сидели, - говорю. – А работать кто будет?
- Я работал! – говорит депутат. – Я законы принимал! Жизненно важные, судьбоносные, грандиозные законы!
- Давайте не будем ля-ля, - говорю я. – У нашей электронной системы всё учтено. За месяц вы предложили какой-то тухлый законопроект о единой форме собачьих будок и ещё один – о прибавлении зарплаты самому себе. Негусто, уважаемый папа Карло! Активнее надо трудиться, а то достукаетесь, ещё премию снизим.
Тут этот гость начинает психовать, жевать рукава и квиток, ходить кругами по кабинету и ругаться.
- Нет, вы явно не ориентируетесь в ситуации! – говорит он. – Какие девять тысяч шестьсот? Подавитесь вы ими, у меня одни носки столько стоят! Моя настоящая зарплата должна быть триста восемьдесят штук, понимаете? Триста восемьдесят тысяч рублей в месяц моя зарплата должна быть, а не ваши вшивые копейки!
- Триста восемьдесят тысяч? – говорю. – Да это ваша зарплата за целых тридцать лет! Перестаньте людей смешить, за что вам такие деньги платить? Кто это постановил?
- Как кто? – говорит обиженный депутат. – Я народный избранник и зарплату мне платит народ!
- Верно. Как народу платят – так и вам! – говорю я. – А мне нечего тут повышать и переходить на личности. У меня строгая отчётность, между прочим, и вся калькуляция под рукой. Позавчера ревизия была, ни одного нарушения не нашли.
Депутат видит, что меня не прошибёшь, и начинает кулачком грозить:
- Ну погодите! Раз вы меня на копейки пересадить решили, то я взятки брать буду, вот так!
- Опаньки! – говорю я. – Спасибо, что предупредили. Значит, антикоррупционной надбавки мы вас лишаем?
- И сколько составляет ваша антикоррупционная надбавка, Клавдия Эдуардовна? – спрашивает визитёр.
- Согласно приказа - восемьсот двадцать рублей в месяц.
Цифра вызывает у гостя истерический смех.
- Ага! – кричит он. – Вот и перекупят меня у вас с такими нищенскими доплатами! Совратят с пути истинного лёгкой наживой!
- Кто вас перекупит?
- Не знаю, - говорит он. – Мафия какая-нибудь.
- Я всё понимаю, но не пойму, зачем ей вас перекупать? – говорю я. – В чём смысл? Чтобы вы вне очереди протолкнули для мафии свой судьбоносный закон о собачьих будках?
Этот политический деятель замолкает и не знает, что ответить, только лицо у него медленно меняет цвет с красного на баклажанный.
- Последний пункт, - говорю я. - Также в вашу зарплату входят представительские расходы…
- И сколько мне отпущено на представительские расходы? – обморочно перебивает он. – На поход в чебуречную хватит?
- Пятьсот восемьдесят рублей! – чеканю я. - А поедете в командировку – вам ещё разъездные добавятся, двести три рубля в сутки…
Тут этот дядька начинает дико хохотать, колотиться лбом об несгораемый шкаф и вообще вести себя паранормально. Я брызгаю в него из графина, меряю пульс и вызываю санитаров. Санитары ставят ему успокоительный укол и уносят на носилках вместе с квитком и носками за девять тысяч шестьсот.
- Поправляйтесь и возвращайтесь в строй, - напутствую я. – Это в ваших интересах. Учтите, стажа у вас мало, поэтому больничный оплачивается только на 60%.
- Шестьдесят процентов - сколько это будет? – шепчет он с носилок.
- Сто девяносто восемь рублей в день.
Тут мой дяденька молча выпадывает из носилок и кубарем катится вниз по лестнице. Наверное, от радости, что я такой хороший бухгалтер? Нет, что ни говорите, а классный сон мне приснился!
(использованы иллюстрации из открытого доступа)
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата