Пять лет назад у одной женщины сократили должность. В небольшом рабочем поселке такую работу не найти. Поэтому пришлось устроиться в большом городе, в Екатеринбурге.
А жизнь складывалась так: нужно встать в шесть утра. В семь – автобус. В пути примерно час. И по городу полчаса: недалеко от автовокзала. Затем рабочий день. И вечером снова автобус – домой.
Чтобы было без проблем, она покупала билеты заранее – на всю неделю. Туда и обратно. Приходишь на вокзал, а билет у тебя уже в кармане.
На ужин и на туда-сюда оставалось немного времени. Засиживаться нельзя. И в гости не сходить, потому что с утра – автобус.
Жизнь – это работа, а также дорога. Дорога по утрам и по вечерам. За два выходных можно только слегка прийти в себя.
У женщины сын живет в городе. У него двухкомнатная квартира. Как-то она напросилась к нему ночевать. Именно напросилась, так как он сам не предлагал.
Приехала. Поужинали. И невестка постелила ей в комнате на кресле-кровати. Здесь же спала четырнадцатилетняя внучка. Это ее комната. А в соседней – в проходной – сын и невестка.
Женщина долго не могла уснуть, потому что хозяева легли спать примерно в час ночи. А до этого все ходили, разговаривали. Видимо, что-то обсуждали.
Ночью ей понадобилось в туалет. И она с ужасом поняла, что придется идти ощупью. Идти через проходную комнату. Ощупью потому, что не будешь же свет включать!
И она пошла. Мужественно встала и пошла. В комнате, где они с внучкой спали, было очень темно. И женщина долго шарила рукой, чтобы определить направление движения. Самое сложное – пройти по территории сына и невестки. И это ей не удалось. Половицы скрипели предательски громко. И она поняла свою ошибку: нужно было вечером запомнить, по какой части комнаты можно было пройти тише.
Натерпелась она, прямо скажем. Было очень неприятно.
Утром пришлось «выглядывать» завтрак: не хозяйка. После тяжелой ночи кое-как отработала.
Так пролетело пять мучительных лет, и она вышла на пенсию. Вышла с чувством глубокого страдания. Ей казалось, что она засохнет без движения, без работы, без этого ежедневного беспокойства. Как жить? Дома тосковать после такой напряженной и тяжелой жизни?
Она поняла, что все кончено. Что дальше, как говорится, тишина.
Первый пенсионный день прошел, как в тумане. Она еще не поняла, что произошло. Как будто самый обыкновенный выходной.
На другой день после завтрака затеяла песочное тесто. Сделала много-много песочного печенья. Оно в виде среднего размера листика. А в серединке – капелька варенья. Получилось красиво.
Оказалось, что печенья получилось много: на семью.
Заварила чай и начала его пить.
И вдруг на душу снизошел покой. Потрясающе целительный, теплый, добрый и мягкий, как руки матери. И она всеми фибрами души вдруг осознала, что каторга ушла из ее жизни. Эти поездки в любую погоду. Эти тревоги, эта загнанная рабская жизнь.
Она поняла, что теперь – именно с этого вот момента – она принадлежит себе. И не надо унижаться, что-то просить, подделываться под кого-то.
Дышать воздухом свободы. Ощущать себя человеком в полном смысле этого слова.
Включила телевизор. Там шел фильм-сказка про Морозку. Про злую старуху и про Настеньку. И женщина поняла, что она, как Настенька, освободилась от чего-то мучительно тяжелого и несправедливого. Что началась новая жизнь, спокойная, светлая и счастливая.
А про счастье - еще раз напомню миниатюру "Странность в 70 лет".