Новый век, «Атриум», смотрит в стекла полупустого сегодня вокзала, который казался таким клевым в 70-е, когда наша молодость требовала новых современных форм. А кто-то и тогда горевал по старому его зданию, действительно прекрасному, построенному 125 лет назад. По студенческому билету мы катались в Москву из Донецка (одна ночь всего-то!) на выставку или в театр, ездили отдыхать к бабушке в деревню. В девяностые Курский стал временным, безалаберным, особо многолюдным, но родным местом встреч и прощаний тех, кто пересекал новые, ненавистные границы. Вспомнила, как передавала Саньке, записывавшему альбом своих песен в Москве, курицу донбасской выкормки, ощипанную и готовую к употреблению. Москвичи жили тогда по талонам на сыр, масло и прочее, которых у Жданова, естественно, не было. Проводницы, родные подруги всем, согласились помочь и опустили тушку в «холодильник» под днище вагона. Телеграмму «Саша зпт не опоздай зпт курица воскл» принесли поздно, и потенциальный супчик с мясом путешествовал в депо и опять на вокзал, и стал, конечно, не годным даже для неприхотливых бездомных собак.
При возникших тогда границах, когда банковские переводы и посылки почтой исчезали по пути, самой надежной связью была железка. Проводницы уже помнили наши лица и за копейки доставляли все – зимние вещи, продукты, документы. Плацкарт был оккупирован челноками, мелкооптовыми покупателями Черкизовского рынка, занимавшего площадь целого города, и куда теперь, на новый Восточный вокзал, приходят пассажирские поезда. В этих, «челночных», вагонах пахло пивом и вялеными лещами, к ночи на тебя мог сесть перепутавший купе подпивший предприниматель, женщины пасли марлевые мешочки с валютой под платьем. Ехали в столицу не с пустыми руками, везли какие-то коробки с железками, которые не давали пройти в вечно занятый туалет. Назад тащили товар огромными клетчатыми баулами.
Вспомнила, как спохватились уже в переходе, что на верхней полке забыта сумка с самым важным - деньгами, документами, кассетником. И не успел Саша сообразить, как я выскочила на платформу, прыгнула уже в тронувшийся поезд, схватила сумку и на полном ходу под крики проводника и пассажиров, приземлилась на асфальт. Очень испугалась. Но с опозданием. Каскадер! - подумали, должно быть, зрители (это обо мне, нескладухе), и я до сих пор горжусь неожиданно возникшим и там же пропавшим талантом. Кстати, оставленные вещи (зонты, книги и прочее) каким-то непонятным счастливым случаем всегда находились на обратном пути.
...Не могу забыть, как моя электричка шла параллельно с поездом из Донецка - я ехала встречать Сашу, наши вагоны поравнялись, и мы смотрели друг на друга и не могли наглядеться из окон, радуясь непременной, скорой встрече на Курском.
Курский. Что пройдет, то будет мило… Почему-то расплакалась.