САЛЬСК. НОЧНЫЕ ПОЛЁТЫ.
Всё, отпуск кончился, первого декабря 1976 года мы уже в родных стенах училища. Мы теперь четверокурсники, нашиваем на парадки и шинели соответствующие нашивки. Насколько мы знаем, до весны мы должны в училище «грызть» теорию, а по весне ехать, как говорят, - в «лагеря», то есть по полкам, по аэродромам. Но всё резко меняется и нас отправляют ещё до Нового Года в полки. Значит мы летать начнём раньше, и раньше будет выпуск из училища!? Мы едем в Сальск.
Что-то ротные офицеры шушукаются между собой. Что-то происходит непонятное. Вскоре прояснилось. На построении в обеих ротах нашего батальона вызывали из строя курсантов по какому-то странному списку. В этом списке оказались все курсанты «нерусской», по политотделовской классификации, национальности. То есть все, кроме русских, белорусов и украинцев. Повели нас в большой кабинет комбата. Там собрались кроме наших Лёлика и Бумаги, офицеры из политотдела и несколько особистов. Стали проводить с нами профилактическую беседу «…о недопустимости угонов советских самолётов за границу». Всё ясно, это связано с Беленко, только при чём тут «Нерусские»!? Беленко то как раз был относительно «Русским». Ведь он украинец. Интересное дело! МиГ-25 угнал «Русский», а беседу проводят с «Нерусскими»!? Вот тебе, «русская» бабушка и «нерусский» день!
Беседой дело не ограничилось. В итоге курсантам-немцам Александру Гусельману и Рудольфу Биркле было предложено покинуть училище «по собственному желанию». Рудик всё понял, забрал документы и перевёлся в какой-то институт, а Саня стал доказывать, что он «свой» и хочет летать! Его, вроде бы оставили в покое, но позже не допустили к госэкзаменам и вышел он из училища с «белым билетом» без диплома. Вот такая получилась самолётно-угонная, национально-патриотическая история!
Декабрь, погода соответственная, - снег и холодно. Покидаем мы тёплую уютную училищную казарму. Летим в «летний лагерь». Сальский аэродром встречает нас неприветливой ветреной серостью. Размещают нас в трёхэтажную казарму на третий этаж. Идём в столовую, заодно осматриваемся. Весь городок практически на аэродроме, до ВПП метров 500. Завывает холодный ветер, взору открываются немногочисленные строения, вокруг неприветливые сальские степи. Да, мрачновато для начала.
После столовой настроение, конечно, получше. Обустраиваемся в казарме. Отопление почему-то не работает. Спать укладываемся одетыми, поверх одеяла шинель и лётную куртку. На голову шапку-ушанку или шлемофон. Засыпаем в стылой постели под завывание ветра и противное дребезжание стёкол.
Начинается очередной новый этап нашей курсантской жизни. Подъезжают по очереди преподаватели из Ставрополя, проводят занятия по разной «теории». Обживаемся. Время тянется медленно, дни короткие, вечера в казарме длинные и неуютные.
Знакомимся с инструкторами. Приступаем к наземной подготовке. Готовимся к полётам. Поделили нас всех «мигарей» на две половины, - одни будут летать Ночь ПМУ, другие День, но в СМУ. Так вот, - в Тихорцке будут летать День СМУ и Ночь ПМУ, а мы Ночь ПМУ. С нами в Сальске так же летать будут и «сухари», это те, кто летает на Су-15. Они будут продолжать, как и на третьем курсе, летать День. Так что будем мы делить аэродром, – «сухари» летают днём, мы ночью.
Начали выбираться на аэродром. Непривычно, зимой мы ещё не летали, ко всем аэродромным заботам добавилась уборка снега. Приходим на стоянку и начинаем «знакомство» с самолётом с уборки снега.
Новый 1977-ой год наступил как-то незаметно. Пришёл, да и пришёл. Он пришёл тихо, мы его и встретили тихо, почти незаметно…
Предстоит нам освоение ночных полётов, но сначала надо вспомнить «День» после перерыва. Выезжаем на аэродром, который рядом. Можно сказать, что наша казарма, столовая, санчасть, дома, где живут инструктора, и прочие сооружения находятся на аэродроме. В пятистах метрах от казармы стандартная бетонная ВПП длиной 2500 метров. Кругом, можно сказать, заснеженная степь. Вспоминаем свои полёты немногим более двух месяцев назад. Проходим тренажи на самолёте, изучаем район полётов. Снова новый.
Район не сложный, равнина вокруг, сам аэродром расположен в трёх километрах южнее небольшого города Сальск. Характерных ориентиров толком и нет – в ста километрах на восток небольшое продолговатое озеро Маныч-Гудило на реке Маныч, тянущейся с юго-востока на северо-запад в двадцати километрах от аэродрома. В трёх километрах западнее ВПП от Сальска на юг в Тихорецк идёт железная дорога. Вот и все характерные площадные и линейные ориентиры. Ну и дорог, конечно, полно разных. На юге в 150 км расположен Ставрополь, на северо-западе в 160 км Ростов-на-Дону, там же и ростовский ПВОшный аэродром. Азовское море далековато, до него 270 км на запад. Навигационная обстановка здесь несложная, других аэродромов поблизости нет. Вот в Ростове, в 160 км, да на юге не ближе тех же 160 км тихорецкий наш училищный аэродром, да в Армавире такой же учебный аэродром их училища. Короче, ни с кем мы здесь «в воздухе» не пересекаемся.
Начали летать, вспомнили, вроде, как «за ручку держаться», только за фонарём обстановка непривычная. Зима, вокруг всё белым бело, речки и поля укрыты снегом, на карте всё иначе. Ведь рисуем снова штурману район полётов. Учим по карте все населённые пункты, речки. А в действительности очертания населённых пунктов размыты, речек толком и не видать. Потихоньку освоились со спаркой, потом и с «боевым», - МиГ-17. Мороки зимой на полётах побольше, - и просто холодно, и со снегом бороться приходится. Благо, снег временами таял совсем и не оставалось даже следов, но вскоре появлялся новый. Хоть и без снега, но было холодно, правда, у нас была соответствующая экипировка.Хоть и бэушные, но тёплые куртки, демисезонные «ползунки» и меховые сапоги. Так, что, на улице мы не мёрзли.
Теперь наземная подготовка к ночным полётам. Учим всякую «теорию ночных полётов», ночное оборудование кабины, светотехническое оборудование аэродрома. Посадка ночью выполняется на полосу, освещённую прожекторами. Руление с самолётной фарой, на полосе и рулёжках ориентироваться надо по фонарям.
Начались ночные полёты. В ночном полёте поначалу вообще ничего непонятно, - темно, мрачно, холодно. Вроде бы уже проходили знакомство с Сальским аэродром, но то был День. Теперь приходится знакомиться ночью! А как говорил мой командир звена – «Ночью всё также, как и днём, только ни хрена не видно…».
За фонарём не видно привычной картинки – населённых пунктов с улицами, автодорог, железных дорог, речек и прочего, как говорится, линейных и площадных ориентиров. Всё не так, – внизу в темноте желтеют световые пятна населённых пунктов, по цепочке огоньков от автомобильных фар угадываются дороги. Железную дорогу редко можно определить, там всего-то фары локомотива и слабенькие огоньки вагонных окон. Это ещё, если поезд пассажирский. Реки вообще никак не «обозначены». Конечно, в лунную ночь получше, кое-что видно. Но один хрен внизу непонятная картина. Ориентируемся по огням аэродром. В основном, летаем же в районе аэродрома, видны две цепочки фонарей ВПП, огни подхода к полосе и «блымкает» малиновым цветом, стоящий у Привода КНС (Кодовый Неоновый Светомаяк), он «блымает» азбукой Морзе две буквы, что присвоены аэродрому Сальск и, что выдаёт и Привод звуковыми сигналами.
При полёте по кругу строишь весь полёт относительно светящейся полосы, все развороты. После четвёртого разворота вообще красота, - ориентируешься на огни приближения, которые идут от ДПРС (Дальней Приводной Радио Станции), что в четырёх км от начала ВПП. Эти огни, сначала одной линией бегущих огней, потом двумя, а потом и тремя буквально «приглашают» на обозначенную двумя линиями фонарей полосу. Не зря это световая система огней приближения называется «Бегущий олень».
При полётах в зону тоже всё время держишь в поле зрения светящуюся полосу и по ней определяешь своё место. Ночью в зоне выполняли мы только простой пилотаж – виражи с креном 30 и 45 градусов, пикирования – горки, спирали. По этому случаю у моего командира звена на то была тоже характерная поговорка – «Ночь есть ночь, и не хрен её путать с днём!»
А ещё, по крайней мере лично мне так показалось, - ночью заход на посадку проще, чем днём, - вокруг темно, впереди только светящийся «Бегущий олень» и, чётко обозначенная фонарями, полоса. Ничто не отвлекает! Выдерживай только глиссаду по высоте и дальности и скорость планирования. После прохода Дальнего включаются прожектора, освещают место приземления на ВПП. Вот там и начинаешь выравнивание, убираешь обороты и садишься. Никаких проблем, …почти.
В ночном полёте, конечно, приборная доска, всё оборудование смотрится несколько иначе из-за подсветки. Но это не очень большая проблема, к этому быстро привыкаешь. Ведь ещё на первом курсе, когда мы «летали» та тренажёре Л-29, там была практически «ночная кабина».
В ночных полётах только в визуальном восприятии полёта и была разница. Всё остальное, - выполнение элементов полёта, работа с оборудованием кабины, режимы полёта, было таким же, как и в дневных полётах. Прав был мой командир звена!
Заработало отопление в казарме, стало гораздо веселее. В казарме рядом с нашим кубриком был солдатский кубрик, где жили наши механики. Тут же и общая ленкомната, где часто собирались в свободное время. На улицу, где ветер, зачастую и с дождём, как-то не очень тянуло. Был среди механиков один солдат, что классно играл на аккордеоне. Приходилось ему часто «развлекать» своей игрой личный состав. И требовали, и просили. Конечно, тяжело ему было таскать меха не маленького музыкального инструмента, уставал, откладывал аккордеон. Тогда придумали – клали инструмент на стол, закрепляли его, кто-то таскал инструмент за ремень с одной стороны, а музыкант сидел с другой за клавишами и играл как на пианино.
Наступило 23 февраля – День Советской Армии и Военно-Морского Флота. Как обычно, был нам этот праздник, что «лошади свадьба», - построение, митинг, прохождение строем, торжественное собрание. Лучше бы торжественный ужин, чего, к сожалению, не было. Была такая традиция, - отправлять по нескольку курсантов в разные сёла на праздничные собрания, как представителей Советской Армии и Военно-Морского Флота. Вот и от нашей эскадрильи назначена была такая группа, попал в неё и я. Сказали, что из какого-то села в 16.00 придет за нами автобус. Готовимся, чистим шинели, гладим брюки, кто-то бреется. Вдруг прибегает командир взвода, капитан:
- Шо вы соби думаетэ, вже шеснадцать часив, а вы ще нэ готови. Це ж нэ вийсковы, це ж гражданьскы люды. Воны казалы, шо прыедуть у шестнадцать годын, так воны и прыедуть у шестнадцать годын!
И точно, когда мы пришли на КПП, опоздав минут на десять, там уже давно нас ждал гражданский автобус…
* - аэр.Сальск - 01.77г. На заснеженной стоянке самолётов.
Фото автора.
Продолжение: - https://zen.yandex.ru/media/id/5f97da5b0956a032f29ecfa3/i-svvaulsh77-chetvertyi-kurs-glava2-60bbbe0077f4f3143e31dfdc?from=editor