Я просыпаюсь оттого, что дверь в комнату распахнулась и ударилась о стену. На пороге стоит темный силуэт и что-то кричит, но спросонок разобрать оказывается тяжело.
Это Гилберт, который проскальзывает в комнату, хватает меня за руку и молча тянет в коридор.
- Что происходит? – только и успеваю выкрикнуть, когда вижу у дальнего выхода Ирвина и Алана.
- Облава. Вас всех вернут в приюты или убьют, если вы не выберетесь сейчас отсюда.
Мы добегаем до ребят, которые радостно меня приветствуют, и направляемся дальше. Ирвин уже в своей куртке и ботинках, а мы с Аланом по-прежнему в казенных вещах с Арены.
Босиком бежать очень неудобно.
- Сюда, - приказывает Гилберт, вталкивая нас в очередную комнату.
Он словно прочитал мои мысли, потому что это кладовая, где в куче коробок лежат вещи всех пленников Боев.
- Живее переодевайтесь, - требует смотритель. Он замирает около выхода и достает пистолет.
Откуда-то доносятся крики.
- Это Отлов, всем химерам оставаться на местах!
- Полиция. Все соучастники Боев будут арестованы.
Мы хватаем первые вещи, которые попадаются под руки. Теплые кофты, джинсы на размер или два больше нужного. Я нахожу свои ботинки и теплую куртку. У Алана возникают проблемы с крыльями.
- Черт бы их побрал, я не влезаю ни в одну нормальную одежду, - ругается он, и нам с Ирвином приходится прорезать когтями отверстия для крыльев.
- Будет, конечно, холодно спине, но это лучше, чем вообще без одежды, - говорит Ирвин и скалится.
В комнату вновь заглядывает Гилберт и, замечая, что мы уже одеты, призывно машет рукой.
Бежим по коридору, который ведет к Арене, но не выходим на нее. Гилберт открывает малозаметную дверь – выход на улицу.
Здесь темно, но отовсюду доносятся сирены полицейских машин. Мы находимся во внутреннем дворе какого-то завода. По стенам пляшут сине-красные огни мигалок, но самой полиции не видно.
- За мной, - приказывает мужчина, и мы снова переходим на бег.
Движемся от одной стены к другой, затем в очередную дверь, по неосвещенному коридору, снова большое пустое помещение с дырявым сводчатым потолком, опять узкий коридор. Наши шаги эхом разлетаются по всему зданию.
Спотыкаюсь обо что-то и едва не падаю, но Алан вовремя успевает меня подхватить.
- Держись крепче, - серьезно произносит он и не отпускает мою руку.
Ирвин это замечает, но лишь протяжно выдыхает и ничего не говорит. И я благодарна ему за это.
Гилберт открывает очередную дверь. Протяжный скрип несмазанных петель. Сердце тут же начинает биться о грудную клетку, страх, что сейчас нас услышат и схватят, затмевает все остальные чувства.
Но, наверное, мы слишком далеко от группы захвата, потому что спустя несколько секунд никто не прибегает с пистолетами и не заламывает нам руки. Я немного расслабляюсь.
- Сюда, - мы снова на улице, мужчина подводит к решетчатому забору. – Здесь есть дырка. Ваша задача сейчас продолжить бежать сквозь лес к железнодорожной станции. Она в той стороне. Там вас встретят.
- Ты не пойдешь с нами? – удивляется Ирвин.
- Уже не успею. Надо как-то их задержать. Живее, - он указывает на приближающихся к нам трех человек.
Я не хочу знакомиться с ними ближе, поэтому первой пролезаю сквозь дырку в заборе.
Здесь много снега, и ноги сразу же утопают в нем до середины голени. Холодные комья засыпаются в ботинки, но мне сейчас не до этого.
- Спасибо! – Алан пожимает руку Гилберту и вылезает вслед за мной. Ирвин только сухо ему кивает.
Превозмогая усталость и страх, мы пробираемся по снегу к лесу. И уже забежав под сени деревьев, слышим выстрелы.
Сердце замирает, застываю на мгновение, но Ирвин и Алан одновременно хватают меня за руки и тянут дальше.
- Нельзя останавливаться, они нас быстро нагонят, - бурчит Ирвин.
Киваю, хотя хочется повернуть назад и помочь Гилберту, который по неизвестной причине пожертвовал собой, чтобы мы смогли выбраться из этого ада.
Через пятнадцать минут безостановочного бега по сугробам, полностью выбившись из сил, мы приваливаемся к деревьям и пытаемся немного отдышаться.
- Заткнитесь на мгновение, - приказывает вожак. Втягиваю воздух тихо и задерживаю дыхание, чтобы Ирвин мог прислушаться. – Никого не слышу.
Все эти дни я сильно недоедала, поэтому такая активная пробежка вызывает дикую усталость. В глазах начинает темнеть, а в ушах стоит звон. Сама не замечаю, как сползаю по стволу вниз в сугроб.
- Мэл? Ты чего? Эй? – первым мое состояние замечает Алан. Он падает коленями в снег рядом со мной и пытается привести в чувства. Хлопает меня по щекам, тормошит за плечи.
- Мне… надо… немного передохнуть… - губы не слушаются. Я едва могу ими шевелить.
- Вставай, надо уходить. Дойти до станции, - Ал подхватывает меня под подмышки и ставит на ноги.
Голова начинает кружиться, и я едва снова не падаю.
- Ирвин, помоги мне, надо ее донести.
Алан закидывает одну мою руку себе на плечо, вожак другую. И они, поддерживая меня за талию, начинают медленно двигаться вперед.
Где-то там вдалеке слышится стук колес проезжающего поезда, значит, мы идем в нужном направлении.
Через некоторое время я начинаю чувствовать себя лучше и отказываюсь от помощи, хотя мальчишки все равно настаивают на ней.
Ирвин вдруг вздрагивает, снова прислушивается, и глаза его округляются от ужаса. Я теперь тоже слышу. Погоня.
- Бежим! – верещу я, для пущей убедительности хватаю Алана за руку.
Он ведь единственный, кто не слышит приближающихся людей.
Вот только через несколько мгновений уже Ал тащит меня вперед, а я, спотыкаясь, бегу за ним в надежде, что не растянусь сейчас на земле, и не подведу нашу маленькую группу.
Впереди маячит заснеженная пригородная станция с небольшим строением – кассой. Станция абсолютно пустая. На ней горит тусклый одинокий фонарь и кажется, будто поезда здесь вообще не ходят, потому что на заснеженных ступенях нет даже следов ботинок. Кто может нас здесь ждать?
Мы взбираемся по скользким ступенькам на станцию и потерянно оглядываемся.
- Есть кто? Нам сказали, вы можете помочь! – негромко произносит Ирвин, чтобы наши преследователи не услышали голосов.
Никто не откликается. А на тропинке уже показывается группа Отлова.
- Черт, нам крышка, - выдыхает испуганно Алан.
- Эй, химеры, сюда, - раздается чей-то голос под нашими ногами.
Я верчу головой, пытаясь понять, кто говорит.
- Подлезайте под станцию и поживее, - приказывает все тот же таинственный человек.
Проверив, что никакой поезд не приближается, спрыгиваем на рельсы и подползаем под бетонные плиты станции.
- Еще кто-нибудь будет? – здесь нас встречает мужчина в костюме Ловца.
Ирвин тут же хватает меня за руку и начинает отступать.
- Стой, я из своих, - поднимает ладони Ловец, показывая, что безоружен.
Мы замираем.
- За нами гонятся, - говорит Алан, тоже беря меня за руку на всякий случай. – Они легко нас здесь найдут.
- Тогда заткнитесь и сидите тихо. Ждите меня.
Ловец сноровисто выбирается к лестнице, где встречает наших преследователей.
Если сейчас они нас обнаружат, то это точно будет конец. На Арене еще был шанс выжить. Здесь – нет. Ирвина и Алана просто застрелят, а меня отправят в приют, где заставят работать на заводе без сна и отдыха, до тех пор, пока я не умру от потери сил.
И хоть ребята стоят рядом со мной, я не чувствую себя в безопасности. Инстинктивно прижимаюсь к Алану, который находится чуть ближе Ирвина, чтобы почувствовать хоть какой-то намек на защиту. Парень приобнимает меня и укрывает своими крыльями.
- Все будет хорошо, - едва слышно шепчет он мне в самое ухо. Мне очень хочется ему верить.
- Эй, сюда бежали химеры. Ты их не видел? – интересуются наши преследователи.
- Да я сам за ними от самого завода шел. Думал, что повернули к станции, но здесь никого, я все осмотрел, они, видимо, через рельсы на ту сторону рванули. Можем отправиться туда вместе.
- Не стоит, ты уже отработал свое. Они теперь наша добыча.
По мелькнувшим теням, вижу, что Ловцы действительно отправились глубже в лес за железную дорогу. Когда они уходят достаточно далеко, наш спаситель возвращается под станцию. Я быстро делаю шаг в сторону от Алана, ловя при этом его удивленный взгляд.
- Поезд через пять минут. Других точно не будет? – спрашивает мужчина, изучая нас.
Мы только пожимаем плечами.
- Сегодня на разных станциях всех химер, которых собрало Подполье, сажают на этот поезд. Так что, если все пойдет хорошо, сотня ваших сородичей сможет оказаться заграницей.
- Но ведь все сообщение между Империей и другими странами закрыто, - удивляется Алан.
- Да, - кивает лжеловец. – У самой границы вам придется идти через лес. Что ж, надеюсь, кто-нибудь уцелеет. Удачи.
- Разве большая группа химер не привлечет много внимания? Мне кажется, по четыре - пять человек было бы проще перевозить, - удивляюсь я.
- А ты пробовала когда-нибудь подкупить целый экипаж поезда? Нет? Это недешевое занятие. Так что вам всем придется как-то исхитриться и добраться до границы.
Я только выдохнула, думая, что все будет хорошо, если мы сядем в этот поезд, но теперь, когда открылись новые подробности, чувствую, словно меня жестоко обманули.
- Как думаешь, петушок, твоя мать знала, что у тебя небольшой шанс выжить при перевозке? – усмехается Ирвин.
- Заткнись, - бросает злобно Ал.
- А может, она так хотела от тебя избавиться? Как считаешь, петушок? - Ирвин снова скалится, а я не могу понять, что вызвало такое его поведение.
- Я сказал заткнись. От тебя избавились еще в детстве, раз ты попал в приют, - огрызается на его слова Ал.
Ловец стоит в полном изумлении, наблюдая, как два парня собираются вцепиться в глотки друг друга.
- Немедленно перестаньте! – я встаю между ними, стараясь прекратить эти детсадовские разборки. – Вы что, совсем свихнулись? Мы почти выбрались. Практически добрались до новой жизни. А вы готовы перегрызться непонятно из-за чего? Нервы сдали?
Ирвин усмехается и притягивает меня к себе в объятия.
- Конечно, лисица-сестрица, мы так больше не будем, - он тепло мне улыбается, а потом переводит глаза на Ала, и его взгляд снова становится холодным.
Оставшиеся минуты до прибытия поезда мы молчим. Каждый думает о своем, а я надеюсь, что эта поездка не в один конец.
Прибывший состав похож на поезд-призрак - не единого горящего окна. С лязгом распахиваются двери, давая нам возможность войти в темную глотку этого механического червя.
По рукам пробегают мурашки, но я первая делаю шаг внутрь. Сразу за мной заходят Ирвин и Алан. Снова громкий лязг дверей – мы оторваны от спасительного зимнего леса. Теперь все зависит от машиниста, который должен довезти нас до конечной станции. И хочется надеяться, что у него это получится.
Сначала мне кажется, будто вагон абсолютно пустой, но слух ухватывает чужое дыхание, а затем загорается маленькая свеча, и я понимаю, что вагон полностью забит химерами разных возрастов. Я даже замечаю мужчину около сорока с кошачьими усами. Интересно, как ему удалось здесь оказаться?
Краем глаза улавливаю резкое движение сбоку от себя, но не успеваю среагировать, потому что меня валят на пол. В панике собираюсь отбиваться, но понимаю, что лицо, которое на меня смотрит сверху вниз, не кажется угрожающим. Надо мной повисла улыбающаяся в тридцать два зуба Мика.
- Не может быть! – охаю я, стискивая девочку в объятиях.
- Где вы были? Что с вами делали? Мы с Колином думали, что никогда уже не увидимся с вами! – тараторит она без остановки.
А я просто лежу на полу и обнимаю свою названую сестру.
Вижу, как Колин обнимается с Ирвином.
Наша стая снова объединилась, не полностью, да, у меня все еще сердце кровью обливается, когда я думаю о бедной Бьянке. Но то, что Колин и Мика снова с нами, дает мне надежду на хороший конец наших скитаний.
