Хотите читать с начала? Сюда, пожалуйста
Когда скрипучая, оклеенная вырезками из советских журналов дверь отворилась, он не сразу понял, что перед ним стоит коллега, с которым они работают бок о бок уже несколько лет. Опухшая небритая физиономия испугала бы кого угодно.
Больше часа шастал он по баракам, чтобы найти тот, номер которого указала в записке Антонина.
- Глеб, что с тобой?
- Заползай, Анатолич! – выдохнул после долгой паузы едва стоящий на ногах Сахацкий, обдав Яркова недельным перегаром.
- Мы думаем, что ты загорелый, упругий, как тростник… - начал было Олег, но вскоре осекся. - А ты чего? У тебя жена беременная, Глеб! Как запечный таракан, понимаешь!
- В запое я, - развел похожими на плети руками Сахацкий. – Выйти никак не могу… Вот, полюбуйся.
Отодвинув край замусранной скатерти, Сахацкий указал на батарею пустых бутылок.
- Что-то раньше за тобой подобного не замечалось!
- А так не очень страшно, Анатолич! – Глеб сделал неопределенный жест рукой. Потом с размаха ударил себя в грудь. – Паршиво мне, Олег, ой, паршиво… Боюсь я. Боюсь, что с Тонькой что-нибудь случится. Я ж себе этого никогда не прощу, руки наложу!
- С чего ты взял? Ей кто-то угрожал? – стараясь не дышать носом, спросил Олег. – По-моему, ты зря паникуешь.
- Ей никто не угрожал… Пока! – Сахацкий ткнул дрожащим пальцем в потолок. – Только ведь когда охотятся за мужем, жена может просто по-пасть под горячую руку.
- Тебе-то кто угрожает?
Они сидели друг напротив друга в узкой комнате, с потолка которой свешивалась тусклая лампочка, а из-за обоих стенок доносилась ругань, грохот. Глеб, еле держась на ногах, добрел до холодильника брежневских времен, достал из него бутылку минералки.
- Поверишь, Анатолич, глаза б мои на водку не смотрели! А под утро, часам к пяти, как начнет выворачивать все суставы, блин…
- Лучше скажи, где со Степанцовым познакомился?
- Пацана его оперировал года три назад… Варикоцеле… Не так давно он мне помог компьютер выбрать. А уж когда в отделение лег, когда я диа-гноз увидел… Чем поможешь в таких случаях?
«Так ты… ничего не знал?» - хотел крикнуть Олег, но сдержался. Глеб тем временем продолжал:
- Зашел, помню, к нему в палату, и спросил напрямую: чем могу помочь, Борис Авдеич? Он возьми да и брякни: можешь, Глебка, еще как! Братана моего, говорит, из Первоуральска надо привезти и положить на мое место. И чтоб ни одна собака о подмене не узнала. Если дело выгорит, получишь двадцать штук зеленью.
- И ты согласился?
- Не сразу, Олег, не сразу! Сутки размышлял. Уже думал отказаться, да тут с Тонькой повздорил. У беременных ведь знаешь, слезы близко. Нашла коса на камень. Назло ей решил, уеду на пару недель на острова, развеюсь.
- Ее, беременную, значит, оставлю?
- Говорю же, со зла! – Глеб долбанул кулаком по столу, открыл минералку и, не отрываясь, выпил всю бутылку из горлышка. – До самого последнего момента злился. Чуть не улетел, ей богу.
- Что же помешало? – с издевкой спросил Ярков.
- Не гони каурых! – громко отрыгнув после минералки, Сахацкий за-кашлялся. – Привез я этого близняка Степанцова, все продумал, водиле на лапу сунул, чтоб молчал. Санитарке сказал, что на консультацию возил…
- Угу, в девять вечера.
- Ты что, узнавал, что ль? – плавающие зрачки Глеба уперлись Яркову в подбородок. – Какого черта? А, плевать! Проглотила она и ладно. Пове-рила, не поверила, какая разница! А наутро, слышь, узнаю, что привезен-ного-то кокнули. Я тут же на отпуск заяву накатал. А через день ко мне домой заявляется П-простатит какой-то, передает привет от мертвого Ав-деича, двадцать штук зелени наличными, прикинь…
- Прикидываю, Глеб. Знакомая ситуация.
- И говорит, что я должен тебе передать… ну, помнишь, про похороны Авдеича, про бабу с толстыми линзами.
- Помню, помню, - кивнул Олег. – Что покойник как две капли воды похож на Степанцова.
- У меня, заметь, крыша уже тогда стала ехать. Думаю, мертвый, жи-вой, двадцать тысяч, опять же! Этот Простатит меня, кстати, до больницы подбросил. Ну, нашел я тебя, рассказал…
Зычно икнув, Глеб схватился за грудь и побежал в коридор.
Ожидая коллегу, Ярков осматривал бедную обстановку комнаты, давно не знавшей влажной уборки.
- Не сердись, Анатолич! – вернувшись минут через пять, Сахацкий достал из холодильника трехлитровую банку, наполовину наполненную огу-речным рассолом и крупными глотками чуть не опростал ее.
Подойдя к коллеге, Олег похлопал его по плечу:
- Тебе бы под капельницу, Глебушка.
- Знаю, - отставив в сторону банку, Глеб утерся грязным рукавом и продолжил: - Так вот, а когда ты рванул на кладбище, я перепугался. Ду-маю, что-то будет. Короче, поехал за тобой.
- Ты был на кладбище? – Ярков застыл посреди комнаты. – Ты видел?
- Меня так и подмывало! Что, думаю, за игру Авдеич вел за моей спиной? Подъехал к кладбищу с другой стороны, между соснами пробрался, вижу, ты с бабой этой разговариваешь, а поодаль два скуловорота секут, значит. Как ты стал напирать, один вмешался. А как ты уехал, так эти скуловороты за тобой.
- Точно, за мной. Так и было.
- А я решил за бабой понаблюдать. Ну, которая с толстыми линзами. Как только вы скрылись, она отошла от могилы, словно ее и не было. И начала переодеваться. Сняла очки, платок, еще какой-то шурум-бурум.
- Ну, и что? – Олег расхаживал по комнате, ломая пальцы. Он уже не чувствовал смрадного запаха, не слышал криков за стенкой.
- Падлой буду, Анатолич! Баба Яга превратилась в Белоснежку! Да в какую! Я чуть с копыт не слетел!
- В какую? – опешил Ярков.
- В ту самую, которая навещала Степанцова в больнице, сечешь? Ма-риной, кажись, кличут. Ухайдакали парня на пару, да еще и слезы льют!
- Да уж! – Олег чуть не сел мимо скрипучего табурета.
- Сложила тряпье в сумку и направилась через все кладбище, я за ней. А на том конце ее джип «Чероки» поджидал с водилой. Села – он и рванул. А мне до машины далеко было, бежать не имело смысла.
- Могилку мы вскоре после этого разрыли, - добавил Ярков. – Она ли-повой оказалась. Искусственный холмик. Так-то вот!
- Как я испугался, Анатолич! Авдеич ведь спрашивал, куда я намереваюсь в отпуск ехать. Я по доброте душевной и выложи ему, что на остро-ва. Что с дурака возьмешь! А Простатит этот, когда деньги принес, билеты видел за стеклом… Долго так пялился…
- Запоминал номер рейса.
- Сто пудов, запоминал! Решил я, короче, билеты сдать и схорониться до поры, до времени. Очко играло вовсю. Думаю, раз я свидетель всего этого безобразия, так от меня в первую очередь избавятся. Хоть в аэропорту, хоть на островах…
- Понимаю, Глеб, тебя, как никто.
- Давай по маленькой, Анатолич, а? – Сахацкий достал из-под скатерти десятидолларовую купюру. – Слетай до минимаркета, будь другом. «Старый Урал» или «Ржаной колос» … по сто пятьдесят!
- Гонорар пропиваешь? – беззлобно заметил Олег. – Нельзя мне пока, дел до чертиков. А выпью – все дела будут по боку. Ты лучше все до конца расскажи. Я тебе потом куплю пузырь, обещаю. Хотя лучше тебе капель-ницу поставить.
- А что конец! – Глеб изогнул губы в ухмылке. – Встретил я эту бабу неделю назад. Ту самую, которая была на кладбище с толстенными линза-ми. И она меня узнала, прикинь!