На краю подоконника

Посидев еще немного в кресле, она встала и подошла к окну.

За стеклом были сгущающиеся сумерки. Пахло влажной землёй и вечерним озоном. Город предзакатными красками багрового, фиолетового и синего окрасился в таинственные, багряные тона.

- Хорошо-то как! - подумалось ей. - Словно в душу весна заглянула.

Она опустила подбородок на прохладную штору и улыбнулась. Затем оглянулась на темно-зеленые обшарпанные стены, на серое, задымленное небо, на грязные окна. Из одного из них, через тонкую щель падал солнечный луч, высвечивая пыльный пол и мусор под ним.

Роза достала из кармана пальто сигареты, но так и не смогла прикурить, он ей мешал. Она привычно покосилась на часы:

- Что за чертовщина? - пробормотала, откручивая пустую зажигалку.

И вдруг, словно ожёг, резануло мысль.

"Как же я тут одна, со всем этим бардаком?"

Она быстро встала, подбежала к краю подоконника и, перегнувшись, посмотрела вниз.

Передо мной раскинулась огромная масса домов. Видны тёмные крыши, а кое-где тёмные островки дворов, а вдалеке, в тёмной дымке, теряется, похожая на игрушечную, Останкинская башня.

Я ведь даже не знаю, как выбраться отсюда.

И чего ради я так разболталась? Ведь, с одной стороны, есть попрошайки, алкаши и бомжи. С другой, мальчики, таскающие немытыми руками мои вещи. С третьей, вездесущие гаишники, швыряющие меня в потоке машин.

А с четвёртой, напротив, ухмыляющийся бандит с пистолетом.

Всё это накладывается одно на другое и "калейдоскоп", если можно так выразиться, идёт своим чередом.

Вот и сейчас, по этому узкому балкону, я чувствую себя слепым, у которого внезапно отключили глаза.

Эта мысль резанула меня, как бритвой.

Несколько мгновений я сидела, глядя вниз. Потом, будто очнувшись, решительно открыла ногой дверь и вышла на улицу.

Вцепившись в перила, я долго стояла, глядя вдаль.