Начало осени. Междугородний автобус плывёт по пустой дороге. Вдоль неё живописно выстроились деревья с разноцветной листвой: белой, зелёной, жёлтой, красной, пурпурной. Василий Седых возвращается домой после трёхмесячного отсутствия на заработках на шахте. Скоро свадьба. Радость переполняет его. Денег хватает и свадьбу справить, и купить мотоцикл с коляской, и ещё остаётся. «Наташа будет довольна. Мы будем самыми счастливыми мужем и женой. Детишек нарожаем», мечтает Василий. Улыбаясь, любуется картиной за окном. Деревья закончились. Открылись поля. Странно видеть, вместо ещё недавно колосившихся, их совершенно голыми, словно наголо обритые новобранцы.
«Родная моя, как я соскучился», мысленно разговаривает он с невестой, «Ну, ничего, приеду, сыграем свадьбу и больше никогда не расстанемся ни на день. Обещаю. Как ты там, Наташенька?»
Последние две ночи Василий видит Наташу во сне. Грустная. Придёт, постоит и уходит. У Василия сердце сжимается после такого сна и душа не на месте. «Скучает, поди, вот и снится», объясняет себе сны и успокаивается. Смотрит в окно, скоро дом.
Месяцем ранее.
Деревня Балкашино. Как в каждой обычной деревне в ней живёт обычная ведьма. А как без них? Желающих творить зло чужими руками всегда найдётся. Приворожить несговорчивого жениха, выдоить на расстоянии чужую корову, навести порчу на слишком заносчивую соседку и прочие мелочи. Ведьму зовут Прасковья. С виду обычная женщина неопределённого возраста. Только мужиковатыми чертами лица и злым колючим взглядом из-под бровей. В остальном всё обычно. Живёт ведьма одна на самом краю деревни.
Полночь. В дом ведьмы тихо постучали. Входит бледная, встревоженная девица с крынкой в руках.
- Здравствуй, баба Прасковья, - топчется на пороге Маринка Дергач - девица на выданье, - мамка велела передать… вот.
Протягивает крынку.
- Ты чего мне масло то тычешь, - рассердилась старуха, - Деньги давай.
- Да, да, – торопливо достаёт из-за пазухи тряпицу, разворачивает и подаёт льняной мешочек с монетами. Вот.
Заглянула, взвесила на ладони. Довольно улыбается.
- Ну, вот золото оно и есть золото. Чего хотела то? Что не помог приворот-то материн? – смеётся над девушкой, - Слыхала я, женится твой ненаглядный на Наташке Плотниковой. Верно или как?
Злорадно смеётся в лицо девице.
- Денег пожалели? Решили сами приворожить, ан нет. Не умеешь, не берись.
Маринка Дергач давно заприметила себе крепкого статного Василия Седых. Её мать на уговоры дочери приворожить его сварила отвар. Маринка поила парня, но ничего не помогло.
- Верно. – ревёт, трёт рукавом слёзы и жалуется, - Мать у него Ксения Захаровна – хитрая стерва. Защиту на сына сделала. Ничем пробить не можем. И поила и кормила. Горе то какое. Мой Васенька хочет Наташку – гадину замуж взять.
- Не надо соплей, - грубо оборвала Прасковья, - Это не ко мне. Чего пришла.
- Я… это… мамка сказывала, что ты можешь сгубить человека, - преданно смотрит в глаза, - Верно или как? Только чтоб наверняка.
- А чего же, можно. Кого губить то собралась жениха неудачного или разлучницу?
- Её, дрянь, Наташку! Пусть сдохнет. И поскорее.
- Тю, такая малость, - смеётся старуха, - А зачем ко мне пришла? Мать то твоя и сама отравить любого может. Вот хоть бы бабку твою Егоровну – мать отца. Легко Наталья Акимовна свою свекровь, твою бабушку со света сжила. Напоила отваром и померла горемычная. Лихо!
- Кто бабуля? Не. Мама не могла бабулю…
- Да! – утвердительно качает головой, - Пусть подсыплет своё зелье в стакан невесте на свадьбе и веселию конец. И будет жених вдовец – твой молодец.
Смеётся. Маринка вздрогнула, но засмеялась в ответ.
- Нет, мамка не может. Да, нас и на свадьбу не пригласили. И потом… надо чтобы невеста как бы сама умерла и сейчас. До приезда Васи. Так будет лучше.
- Лучше? – усмехнулась старуха, - Как скажешь. Какие пожелания будут?
Девушка не понимает, вопросительно смотрит на ведьму.
- Может пойти в лес и заблудиться, может захворать и долго, мучаясь умирать…
- Нет! – перебила Маринка, - Надо быстро и чтобы люди видели, ну что сама померла… А от чего не известно. Мамка сказывала, ты знаешь такой «заговор».
- Ну, знаю, - нахмурилась ведьма, - Такая порча «кила» называется, запомни. Может, ещё кому пригодится. Так вот, эта порча убивает любого человека за четыре часа, - задумалась, глядя в окно, и добавила, - А в ветреную погоду за час.
- За час, за час! – радостно, воскликнула добрая девушка, - Чего долго-то страдать… Пусть быстренько помрёт, да и всё. И всем хорошо.
- Тогда ветреный день ждать придётся, - вопросительно смотрит на Маринку, - Готова ещё пару дней подождать? Не следующей неделе погода сменится: ветра сильные налетят, дожди пойдут.
Девица мотает головой. Она не в силах находиться здесь и желая поскорее всё закончить, соглашается. Поворачивается к выходу, собираясь уйти, но.
- Ты это куда собралась, милая? – басом заскрипела ведьма, останавливая её, - А договор?
- Какой договор? – не понимает она, - А же заплатила за работу…
- Не-е-ет. Не всё, - зловеще улыбается старуха и подходит к ней вплотную, - Договор подпишешь. Я за невинную душу грех брать не хочу. У меня грехов и без тебя достаточно. Подпишешь и ступай.
Девушка прошла и села за стол. Осмотрелась в поисках бумаги и ручки. Не видит.
- Ты руку приготовь, рукав задери повыше, - поясняет старуха, ласково улыбаясь и что-то теребя в руках, - Кровью распишешься.
Девицу бьёт дрожь. Такого поворота она не ожидала, но делать нечего, закатывает рукав.
Из дальнего угла комнаты, где на полу лежала охапка соломы, что-то зашуршало. Медленно вылезло странное существо. Ростом с карлика, всё в медвежьей шерсти, морда вытянутая крысиная. Сзади коровий хвост с кисточкой, а ноги козлиные. Он не спеша, цокая копытами по полу, прошёл к столу. В лапах, как у обезьяны он нёс поднос, на котором лежала, как показалось девушке, серая тряпка.
Ведьма качнула головой, дескать, можно начинать. Чудище, оскалив зубы, приблизилось к девице. Марину затрясло от ужаса. Быстро лязгнув зубами «карлик» прокусил запястье девице и подставил под струйку крови «серую тряпку».
«Тряпка» зашевелилась, ожила. Она стала округляться и увеличиваться в размере до футбольного мяча, только разрезанного. Цвет мяча тоже менялся от зелёного до коричневого в жёлтую крапинку и наконец стал чёрным в мелких пупырышках. Марина пригляделась. У мяча оказались лягушачьи лапки. «Точно, это жаба», догадалась девушка, «Только огромная и гадкая». От отвращения её тошнит и кружится голова.
Отвратительная тварь на подносе напилась крови, закрыла рот и уставилась глазищами на Марину. Девушка с грохотом упала в обморок.
***
Василий приехал в деревню. Вбежал в дом. Бросил вещи, наскоро обнял мать, отца и выбежал вон, выкрикнув на ходу:
- Я к Наташе, мам, бать, не сердитесь, очень повидаться хочу. Потом поговорим.
Волнуясь и предвкушая радостную встречу с любимой, шагает по улице. Впереди заметил скопление народа. «Праздник, что ли какой…» предположил и пригляделся. Все люди в чёрном. Траур. «Хоронят кого-то», понял Василий Седых. На душе стало муторно и в груди заныло, словно открылась старая рана. Вспомнил недавние сны про Наташу. Толпа находилась возле дома невесты. Совсем сник. «Нет! Быть того не может», - успокаивает себя, «Моя Наташа… нет. С ней ничего не должно случиться». Но страх уже вцепился ему в горло и стал медленно душить.
Процессия приближается. Впереди несут крест, следом гроб. Вытянул шею и присмотрелся к покойнику. Видит на голове венок из цветов. Всё опустилось, словно к земле давит огромная глыба. Парень сделал шаг, споткнулся и со всего маху упал на колени. Не чувствуя боли, склонившись застонал, покачиваясь. Жизнь потеряла смысл.
Чья-то тёплая рука опустилась на его плечо и знакомый голос позвал:
- Вась, это ты? Ты что упал?
Седых медленно поднял голову и сквозь пелену горя увидел призрак невесты. Наташа улыбается.
- Вась, вставай! Ты чего упал-то? – девушка ухватилась за него и попыталась поднять, - Василий, вставай.
Только теперь, ощутив её прикосновение, он понял, что это не мираж, а его живая Наташа. Похоронная процессия прошла мимо.
- Ой, - вскрикнула девушка, охлопывая его, - Да ты колени в кровь разбил. И штаны разодраны. Поёдём, я зашью.
Василий очнулся. Он схватил своё ненаглядное счастье в крепкие объятия и осыпал поцелуями, приговаривая:
- Родная моя, любимая, живая!
- Чего ты, перестань, - стыдливо отстраняется девушка, - Увидят же. Стыд то какой.
- Я думал, что там в гробу ты, - снова крепко прижал к себе, - В глазах темно и стучит в голове.
- Нет! Смешной ты, - улыбается Наташа, - Это хоронят мать Маринки Дергач Наталью Акимовну. Тут три дня назад странный случай произошёл.
И девушка рассказала, как утром собралась доить корову. А на улице начался прямо ураган. Деревья скрипят, ветер завывает. Страшно. Встала, оделась и у самого порога упала. Подвернула ногу. Мать долго охала над ней, перевязывала больную лодыжку. Помогала дочке допрыгать на одной ноге до постели. Когда мать вышла на крыльцо доить корову, то ветер стих, как будто и не было. Странно. Слышит крики из соседнего двора. Посреди двора собрались соседи и лежит Наталья Акимовна мёртвая. Предположили, что ветром открыло курятник. Вот Акимовна и поспешила загнать птицу обратно, выбежала, упала и умерла.
- Такое горе у Маринки, - сокрушается девушка, - Такие хорошие люди. За что им такое?
Только теперь Василий заметил повязку на ноге у невесты.
- Вот, - показала она игриво, - А хромую меня замуж возьмёшь?
Жених подхватил ей на руки. Бережно прижимая к себе, понёс. Понёс прочь от похоронной процессии.
Другие мои рассказы: