Хотим мы этого или нет, мы воспринимаем мир, в том числе мир политический, как истории героев

Хотим мы этого или нет, мы воспринимаем мир, в том числе мир политический, как истории героев. Как сказано было великим Джозефом Кэмпбеллом, все истории героев схожи между собой и основаны на универсальных архетипах и принципах.

В этом смысле произошедшее с Навальным переводит его образ на новый уровень. Раньше он был (в общественном сознании) типичным Давидом, сражающимся с Голиафом — храбрый и смелый воин, у которого почти нет шансов справиться с грозным соперником, и поэтому мы особенно ему сопереживаем. Это яркий положительный образ, но в то же время достаточно распространенный, фактически в него можно вписать любого оппозиционера.

Но теперь этот еще и Орфей (или Тесей) — человек, побывавший в царстве мертвых и вернувшийся оттуда. У того же Кэмпбелла сказано, что смерть и воскрешение — обязательный этап мифа о герое. Иногда эти смерть и воскрешение могут быть метафорическими, иногда буквальными. У Навального — второй вариант: он уже почти умер, но смог вернуться, чтобы продолжить борьбу. Это звучит слегка пафосно, но я уверен, что именно так это в конечном счете воспримет общество на подсознательном уровне. И это добавит образу Навального легендарности, которая важна для политика. Как много людей может похвастать, что были Там и вернулись? А этот был. Это делает его Избранным. А избранному и до избрания недалеко.