…Вот и притопал я на работу. Точнее, сначала приехал, а потом притопал.
У входа в медицинский корпус стоит и покуривает в гордом одиночестве врач из предыдущей смены Михаил Петрович Корольков.
- Здоров, Иваныч! Ну что, в праймериз-то голосовал? – Спросил он меня, хитро прищурившись.
- Ты, - говорю, - Петрович, такими словами не выражайся! Я человек брезгливый и в таких делах не участвую.
- Вот и я не участвую, а главный на прошлой конференции прямо из штанов выпрыгивал, мол, вы все должны прийти и проголосовать. – Флегматично ответил Михаил Петрович.
- Ну и пусть, - говорю, - выпрыгивает. А я не собираюсь об «Единую Россию» пачкаться!
И пошел я переодеваться.
- Внимание! В семь тридцать состоится врачебно-фельдшерская конференция! – Проорал динамик голосом диспетчера Валентины Николаевны.
Ну что ж, пойду, схожу.
На конференции было скучно. Доклад старшего врача предыдущей смены навевал сон. Главный врач, после окончания доклада старшего, поинтересовался для проформы, есть ли вопросы. А я, возьми и ляпни, есть, мол, вопрос. И спросил:
- Скажите, пожалуйста, когда прекратятся непрофильные вызовы у психиатрической бригады?
И вот уж не думал, что он так сильно возбудится:
- А что вам не нравится, эээ…
- Юрий Иваныч! – Услужливо подсказала начмед, сидящая по левую руку от него.
- Мне, - говорю, - не нравится на все подряд кататься. Такое чувство, что мы уже не психиатрическая, а не пойми какая бригада!
- А вы прекрасно знаете, что в вашей смене бригад мало! И вы будете обслуживать все вызовы, которые вам будут давать! Вы что, хотите здесь просто так болтаться, когда вызовы висят?! Вы будете работать, как надо! – Аж раскраснелся главный, того и гляди, кондрашка хватит.
Ну а я взял и вышел молча из конференц-зала. Пусть орет, но только не в моем присутствии.
Один из моих фельдшеров, Гера, в отпуск ушел. Вместо него дали мне Дмитрия. Паренек толковый, все умеющий, вот только телосложением хлипковатый для психиатрической бригады. Ну и ладно, даст бог, все нормально будет.
Как ни странно, первый вызов не давали долго. Успели уже и телевизор посмотреть и покурить не по одному разу.
Но, вот и первый вызовок подоспел: «Адрес такой-то, М. 47 л., аритмия». Приехали. Напрочь прокуренная комната в малосемейке. Аскетичная обстановка. На столе переполненная поллитровая банка с окурками и пустая бутылка из-под дешевой водки, на грязной тарелке – одинокая засохшая корка черного хлеба… Больной, мужчина, выглядящий гораздо старше своих сорока семи, потирая трясущейся рукой грудь в растянутой и нечистой тельняшке, испуганно сказал:
- Мужики, у меня мотор что-то плохо работает! Как-то ненормально бьется!
- Сейчас посмотрим. Давайте пока паспорт и полис.
Пульс аритмичный, «ритм пляшущих человечков». На ЭКГ – мерцание предсердий. Да, аритмия в наличии, как правило, не опасная для жизни, но все же требующая экстренной помощи.
- Ну что, Игорь Иваныч, аритмия у тебя. Давно началось-то?
- Да это… часа два назад.
- Вот и хорошо. Значит, ритм восстановить можно. Давай, собирайся, поедем в кардиодиспансер.
Ритм можно восстанавливать в срок до сорока восьми часов. Вот только прямо на месте, мы этого делать не будем. Нет, от греха подальше, пусть кардиологи восстанавливают в кардиодиспансере.
- А от бухла это может быть? – Встревоженно спросил больной.
- Разумеется.
- Я ведь пью, как сволочь… Работал водителем у частника… Меня прав лишили за пьянку. Вот и не знаю, чего теперь… Наверно, в слесаря пойду…
- Ну и иди. Если руки откуда надо растут, то все у тебя будет нормально. Ты, главное, с бухлом завязывай!
- Завяжу, уже самому надоело!
В общем, увезли мы его.
- Шестая бригада, пишем вызов: «Адрес такой-то, М. 58 л., психоз, больной учетный»
- Принял!
У подъезда «хрущевской» пятиэтажки, нас встретила жена больного - женщина в накинутой поверх халата куртке.
- У него опять началось! Злой, как собака, ударил меня в живот, заставлял икону целовать, чтобы, значит, нечистую силу из меня выгнать. Еле убежала от него!
- Он учетный?
- Да, он давно на учете, уж одиннадцать лет. Вот только с чем точно, я не знаю. В больнице не один раз лежал, последний раз полгода назад, два месяца там пробыл. Поначалу все хорошо было, а потом опять все по новой началось. Его бы дееспособности нужно лишить, но вот не хотят, мол, не совсем еще дурак. А он, как в обострении, так начинает меня ведьмой считать. Говорит, что я колдую против него. Все грозится мне голову отрезать.
- Понятно. Как его зовут?
- Алексей Васильевич.
Больной открыл нам дверь, пропустил в квартиру и предложил присесть.
- Здравствуйте, Алексей Васильевич. Давайте пообщаемся. Расскажите, что случилось?
- Вот вы спросили! Чтоб рассказать, что случилось, не одни сутки потребуются! – С сарказмом ответил больной.
- Ну а вы покороче сформулируйте.
- Хм… Если покороче, то моя жена – ведьма. Колдует она. Порчу напускает. Сначала одна колдовала, теперь вместе со старухой с первого этажа. Они все соки из меня выпили! Я же чувствую, как из меня жизнь буквально утекает! Они чертей на меня напускают! А она, тварина, невинную из себя строит! Но ведь нутро-то свое собственное она все равно не обманет: икону-то целовать отказывается и от креста шарахается! Вот они, доказательства!
- А вот вы сказали, что, мол, чертей на вас напускают. Вы их видели?
- Ну как… Видел мельком, краем глаза, что какие-то черные сущности есть в квартире. Они, как только появятся, так сразу вонь страшная идет. И сразу у меня все тело болеть начинает, все силы уходят.
- А зачем вы ее ударили?
- Ха! Да я ее не только ударю, я ей башку отрежу! Вот честно говорю, хватит уже! Любому терпению есть предел!
- Нет, Алексей Васильевич, не нужно самому до греха опускаться!
- Да какой грех?! Наоборот, за это с меня все грехи спишутся! – С убежденностью воскликнул больной.
- В общем так, Алексей Васильевич, поедем прямо сейчас в больницу. – Твердо сказал я.
- Аааа, понятно все! Значит, напела она вам!.. – Осклабился он.
- Никто и ничего нам не напел. Вы – больной человек. И в больницу вы поедете по-любому. Вот только у вас есть два варианта: поехать с нами добровольно, по-хорошему или же принудительно. Первый вариант предпочтительнее, ибо во втором случае, в больнице вы будете находиться по решению суда. И пробудете там очень долго. А потом будет еще одно судебное решение – о лишении вас дееспособности. Ну так какой вариант выбираете?
- Да xep с вами, поехали! – Махнул рукой больной.
Ну и увезли мы его в психиатрическую больницу к специалистам по лечению порчи и сглаза.
- Центральная, Шестая свободна.
- Приезжайте на Центр!
- С удовольствием!
На Центре пробыли долго. И пообедали и телевизор посмотрели и покурили. Хотел я уже было пойти прилечь, как вызов поступил: «Тургеневский сквер, на второй скамейке от начала, М. 40 л., без сознания». Но не успели мы выйти из медицинского корпуса, как у фельдшера Димы, случилась неприятность, черт его дери, засранца. В общем, проходим мы мимо стеллажей, на которых бригады укладки пополняют. И видим, как из-под стеллажа торчит жoпa. Женская. Широкая такая. Ну наклонилась женщина и чего-то там делает, ничего особенного. Но Дмитрия угораздило подойти и от души хлопнуть по жoпe ладонью. Звонко так получилось… И нет бы убежать ему, так взял и остановился почти вплотную. На его беду, хозяйкой жoпы оказалась фельдшер Корнева, суровая дама лет сорока пяти. И долго не думая, уверенным мужским ударом, зарядила она Дмитрию аккурат в глаз. Он даже закрыться не смог и в стену впечатался. Конечно, с его-то тощим весом, если бы не стенка, то улетел бы он не знамо куда. «Козлёнок недоделанный!» - Словесно припечатала она, будто контрольный выстрел сделала. «Ну ты, Дима и придурок!» - Добавил я. А тот только рукой махнул.
Короче говоря, приехали мы на вызов, в сквер этот. Мужичок на скамейке был уже в сознании. Правда в весьма затуманенном алкоголем. Сидел, тупо уставившись перед собой и громко икал. Одет прилично, опрятно, явно не опустившийся маргинал. Никаких документов при нем нет. Дали нашатырочкой подышать. Толку никакого. Себя не называет, но матерится вполне внятно. Ну что ж, поехали в вытрезвитель. В машину пошел покорно, поддерживаемый фельдшерами. Увезли, сдали в вытрезвитель…
- Шестая бригада, пишем: адрес такой-то, Ж. 36 л., психоз, больная учетная.
- Принял.
Дверь открыла пожилая женщина – мама больной.
- Помогите, пожалуйста, я с ней совсем уже измучилась! Не спит, не ест ничего, не моется, меня не слушается. Ходит-бродит по квартире, матерится, вещи разбрасывает, сегодня крупу на ковер высыпала. Она ведь на учете с шизофренией уже девять лет, недееспособная она, у меня опека над ней. Господи, как я устала! Оформлю ее в интернат и не надо мне никакой пенсии! Иначе она меня саму в могилу сведет!
- Как ее зовут?
- Татьяна.
- Приготовьте пока ее паспорт, полис, ваш паспорт и документы на опеку.
Больная, одетая в грязный спортивный костюм, стояла посреди комнаты. Плечи опущены, руки по швам, взгляд бессмысленный. Тихо что-то бормочет.
- Татьяна, здравствуйте!
- …
- Татьяна, давайте пообщаемся!
- …
Пытаюсь аккуратно взять под руку, чтобы усадить на диван, но руку она резко отдергивает и продолжает стоять.
Ну что ж, понятно: шизофренический дефект во всей красе. Все попытки наладить контакт бесполезны. Нужно госпитализировать, ведь больная опасна прежде всего для самой себя. Оставь ее, так она просто умрет голодной смертью. Мама, она же опекун, согласие на госпитализацию дала.
Фельдшеры взяли ее под руки и с усилием повели. Слава богу, все же пошла, тащить не пришлось. Дежурный врач, хоть и покривилась, но все же приняла…
- Шестая бригада, пишем вызов: адрес такой-то, Ж. 59 л., М. 62 г., избили. Вызывает полиция.
- Принял.
У подъезда «хрущевки» стоял полицейский УАЗ-«буханка». Один из полицейских, старлей, рассказал, что пьяный гость избил пьяных хозяев, мужа с женой. Избил и сбежал. А побитые хозяева сидят теперь в той самой «буханке». Страдают… У женщины перелом нижней челюсти. У мужчины перелом костей носа и параорбитальная гематома, то бишь, фингал в просторечии. Эх, теперь кататься придется: женщину – в челюстно-лицевое, мужчину – в ЛОР. А это в разных концах города находится. Ну а что делать? Увезли…
И запустили нас на Центр после этого, часа за два до пересменки. И больше вызовов не было. Моя полставочная смена на этом завершилась. А у фельдшера Димы, вокруг правого глаза наливался сочный фингал…
PS Все фамилии, имена, отчества, изменены.