«После Пушкина никто еще не писал на русском языке такими неподражаемо-прекрасными стихами», — писал о Майкове Дмитрий Мережковский. После Пушкина подобных ему стихотворцев и правда не было: в девятнадцатом веке имя Майкова стало настоящей иконой, стихи его «заучивались наизусть чуть ли не с первыми молитвами».
«Если б меня спросили, чего я хочу для себя? - Осень Пушкина в Болдине 1830-го года - и ничего более», - признавался в своих письмах и сам Аполлон Николаевич.
Любимый всеми: и читателями и придирчивой критикой (мало о ком Белинский писал с таким восхищением), даже за первый юношеский сборник стихов Майков удостоился «монаршей милости» - получил пособие в размере 1000 рублей за «поэтический, полный жизни и определенности язык». На эти деньги поэт отправился путешествовать в Европу - на целых два года.
Гражданские мотивы, славянофильские и консервативные настроения, постепенный переход к эстетике «чистого искусства» - так менялся поэтический живописный талант Майкова. Сам же поэт всегда называл себя духовным крестником Федора Тютчева, с которым был очень дружен. Как и Тютчев, Майков считал Россию «по природе христианским царством и хранительницей истинного христианского духа».
Полностью ли правдивы слова Дмитрия Мережковского о том, что «судьба сделала жизненный путь Майкова ровным и светлым. Ни борьбы ни страстей, ни врагов, ни гонений»? Так ли безоблачна и безмятежна была жизнь русского поэта? «Вся моя биография — не во внешних фактах, а в ходе и развитии внутренней жизни…», - замечал Майков, всегда оставаясь одним из самых великих и достойных граждан своей Родины.
Помнит ли сегодня Родина Аполлона Николаевича Майкова? Прозрачные и светлые стихи поэта придётся долго искать в книжных магазинах - книги его издаются на удивление редко, обнаружить из возможно разве что у букинистов и в библиотеках. А ведь сочинения поэта обязательно должны присутствовать в каждом доме, где любят и ценят поэзию - лучшего образца совершенного русского стихосложения найти невозможно!
***
Но я бы не желал сей жизни без волненья:
Мне тягостно ее размерное теченье,
Я втайне бы страдал и жаждал бы порой
И бури, и тревог, и воли дорогой.
***
Голубенький, чистый,
Подснежник-цветок!
А подле сквозистый,
Последний снежок...
Последние слезы
О горе былом
И первые грезы
О счастье ином…
***
Весна! Выставляется первая рама —
И в комнату шум ворвался,.
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса.
Мне в душу повеяло жизнью и волей
Вон — даль голубая видна...
И хочется в поле, в широкое поле,
Где, шествуя, сыплет цветами весна!
***
Улыбки и слезы!.. И дождик и солнце!
И как хороша —
Как солнце сквозь этих
сверкающих капель —
Твоя, освеженная горем, душа!
***
На полке книги — да, о человеке
Вы можете наверно заключать
По избранной его библиотеке,
В его душе, в понятиях читать.
Спасибо, что дочитали до конца! Подписывайтесь на наш канал и читайте хорошие книги!