Он мог бы жить здесь

На этот раз все было иначе. Понадобилась целая неделя на то, чтобы собрать вещи и забрать свои книги. Я видел большие перемены: дом стал более обжитым, наполнился людьми, и даже в воздухе поселилось спокойствие.

— Мне казалось, что мы должны на самом деле жить здесь, — сказала Шарон.

— Не нужны нам пластиковые панели,

Не нужно чистить ржавчину над раковиной.

Мы готовы мчаться по трассе, как белка.

О нет, не тяните нас за штаны,

Мы выломаем двери на ветру.

Я сказала Артуру, что он должен пожить здесь,

По возможности, в доме.

Он мог бы жить здесь…

Шарон нашла работу, причем в одном из самых престижных мест в стране — в «Обзервере». Теперь она выглядела словно снова стала подростком, поскольку в еде не привередничала и выглядела неизменно счастливой.

Раз в неделю она на целый день уходила в свой сад, чтобы поработать с растениями, посадить новую травку или выборочно подстричь кусты. Она часами тратила время на уход за своим небольшим огородом.

Однажды ранним утром, когда Артур еще спал, в дом зашел Джек. Он выглядел гораздо лучше, нежели несколько месяцев назад. Более уверенный в себе, видимо, потому, что ему удалось преодолеть трудный период между соблазнами и настоящей жизнью. Но я понимал, что это только фасад, поскольку его разочарование в бренном мире было куда глубже, чем можно было судить по его прежним действиям.

— Я только на минутку,  — сказал он.

Я уже укладывал свои вещи.

Шаро́н проявила всю свою ответственность, готовила мне еду и, поскольку я нечасто бывал дома, помогала по дому.

В первые несколько недель она разрешала мне заниматься только писательским трудом. Но когда работа заняла свое место в ее жизни, Шарон стала уступать место другим. Например, когда я засиживался за работой допоздна, она обычно уходила на несколько часов в кабинет брата. Она что-то писала на компьютере, делала заметки, которые никто, кроме нее самой, не мог прочесть, и читала мои рукописи.