Этот год явил необыкновенное небо: часто возникало двойное солнце, которое сменяла призрачная луна и, рассыпанные по крыльям ночи, созвездия меняли свои очертания. Закаты и рассветы привносили неведомые краски, и по небу плыли багровые тучи с лиловыми облаками. Что стало причиной – никто не догадывался, а если и знал, то молчал…
Жизнь на земле шла своим чередом, но привычные дела совершались с оглядкой на небо, словно в изменившихся высях скрывались подсказки грядущего, о котором не хотели думать. Мир ждал, а будущее никак не наступало, и новый день был тенью дня прошедшего…
"Недобрый это знак, время теней…"– многозначительно говорили старики, но не поясняли своих слов. Впрочем, к ним и прислушивались немногие. А небо висело над землёй, как висит на голой ветке перезревший плод, что потерял счёт своим дням, но никак не может упасть…
"Это время галлюцинаций, снов рукотворных – пора иллюзий и морока, и умы наши не ведают, что творят…" – вещали кликуши на перекрёстках дорог, никого не убеждая, а лишь раздражая своей несуразностью. Они неожиданно появлялись во всех городах и так же неожиданно исчезали, точно это была игра или чей-то хитрый план. Оттого вскоре перестали различать их голоса и обращать на них внимание.
Люди были погружены в тревогу, которая таилась не в словах, а носилась волнами в самом воздухе, грозя вот-вот навсегда изменить саму реальность. Всеобщая неопределённость опустошала и прибивала к земле, до крови выскабливая радость жизни.
Земля обращалась в ленивое царство летаргии, города превращались в некрополисы, населённые живыми мертвецами и лунатиками, что ходят с широко раскрытыми глазами, имитируют жизнь, говорят, а некоторые даже молятся, но ни в одном их действии нет ни искры разума, ни живого чувства, ни сияющего ростка души.
Давно нет тех, чьим призванием от рождения была радость, кто мог своим появлением освещать жизнь. Люди больше не верили ничему, каждый отворачивался от другого и не любил даже самого себя. Мир канул во тьму, и утонул в ней…
Жизнь подменило существование, вначале бывшее неумной и пошлой пародией, а после – бесконечным воспроизводством собственных копий. Реальность принималась не иначе, как бессмысленная и беспощадная гнусная действительность, замкнувшаяся на самоповторе…
Человеку человек
Продырявил долгий век:
Закодировал его
В телефонное окно.
Встанет вечер не в пролёт:
На подушку ляжет кот;
Убегая от детей
Взмоет стая голубей…
Но луна залезет в дом,
Зацепляясь "за потом". –
И шарахнут потолки
Луноликие полки.
И звезды далёкий свет
Перекрасится в обед:
При бокалах и свечах,
В накрахмаленных френчах.
Председатель желудей,
Поедая голубей,
Скажет всем, что по углам,
Пауки плетут вигвам.
И забанит Пустота
Долголетние уста, –
Потому что круглый год
Солнце в небе раздаёт.
Пробуравит телефон
Свой фельдъегерский канон. –
И задумает побег
Заскорузлый имярек…