О юности и навеяно рассказом В.Шукшина «Срезал»
Федя Нестеров был старше меня на два года, а дружил я не с ним, а с его сестрой – моей одноклассницей. С ним-то даже поругивались, бывало. Хотя парнем он был очень интересным. Помню, у колодца тащит одно ведро воды за другим и орет во всю глотку: «Ребята! Ребята! Скворцы прилетели, скворцы прилетели…», - и так далее, песня такая есть. Бабки только что у виска не крутили, слушая. Еще о любви своей Федя грустно рассказывал. На лето нас, детей, на селе удваивалось: очень много приезжих было. Вот он и «втяпался» в одну девочку. На всю голову, и не скрывал ни от кого своих чувств: блаженный ходил и таял, таял... Мы-то летними ночами стайкой ребят болтались, а они вдвоем разговоры бесконечные вели на скамеечке. И вот на его прямой вопрос про ответные чувства девушка, девочка – не знаю, как сказать, спросила сама:
- А ты любил кого-нибудь в четырнадцать лет?
- Нет! – не поняв подвоха, ответил семнадцатилетний Федя.
- Ну, вот и я…
…Большой город, по О. Генри, сближает, поэтому в Рязани мы с Федей виделись частенько. Он к тому времени уже работал на заводе, я еще учился в институте. В тот выходной в общежитие ко мне он пришёл немного навеселе, и мы с ним уселись играть в шахматы. Это не для конспирации текст: мы, обсудив последние деревенские новости, действительно разложили доску и начали играть. В те времена это было, можно сказать, обычным способом времяпрепровождения, великих шахматистов тогда знали все, а крупным турнирам много времени уделяло телевидение, подробно разбирая партии.
Я шахматы не очень любил: думал долго, мозги кипеть начинали. Да еще когда-то пятиклассником по морде за них получил – осадочек остался. Это было в детском лечебном санатории. Досуг наш там организовывали так, что минуту без внимания не оставляли: конкурсы, спектакли, «зарница», соревнования различные, в том числе и по шахматам. Очередная игра у меня была с каким-то верзилой в его палате. Я один, у него – поддержка. И вот вижу: коня отдает. Думал долго, подвоха не нашел – взял. И тот, гляжу, занервничал – «зевнул» он его всего-навсего. Ход, другой – я выигрываю, и противник предлагает:
- Я коня просмотрел! Сейчас не в настроении просто – давай переиграем позже! - это был даже не вопрос. Во-первых, их много – я один. Во-вторых, я – «дярёвня», а городские ребята в те времена считали нас вторым сортом. Струсил, в общем, согласился. А когда они, опять оравой, пришли за мной переигрывать, я отказался. Ну и, получил… Но грамоту из санатория привёз! – Третье место.
И вот я Феде проигрываю потихоньку. Меня это не волнует: «не корову проиграю», но тут Федя стал произносить не особо приятные слова, подкрепленные хмелем. Мол, вот я, простой работяга, пришел в общежитие к студентам и делаю их в шахматы, как хочу. Да еще в подпитии! То есть, он уже готовил речь для своих друзей в их, рабочем общежитии! И пойдёт молва… Я занервничал, а ситуацию на доске изменить не могу. А Федя еще больше торжествует и переводит простую игру в какую-то «политическую» плоскость.
Рядом трепался о том, о сём Саша Ащеулов с моими товарищами по комнате. Он одногруппник и тоже зашел в гости. Смотрю, раз оглянулся на нас, другой, на Федю как-то недобро глазом сверкнул. Потом попристальнее стал высматривать позицию на доске. Подошел ближе, и на мой очередной ход советует: «Давай вот так сходим». А потом и вовсе отодвинул меня от доски, уселся сам. Федя еще похихикивал какое-то время, потом умолк. Начал чаще лоб тереть. А Саша при своих ходах фигуры ставит, как припечатывает: «А вот так! А вот так!». Потом от него пошло «шах», «еще шах»…
Федя сдался! Особо, правда, не расстроился: не вышло студентов поддеть – ну, и ладно. Может, просто виду не показал. А я с той поры верю в торжество справедливости, и что помощь в трудных ситуациях от друзей обязательно придёт.
Уважаемые! Ручаюсь за каждое слово своих воспоминаний. Лайк и комментарий помогли бы совершенствованию контента. Подписчикам и желающим присоединиться к ним приятного времяпрепровождения!