— Эх, Марио, Марио, — задумчиво вздохнул Филиппо, — еще вчера ты пел и смеялся на углу Панкони и Ларго, пил вино и рассказывал анекдоты про монашек из Пантано, а сейчас лежишь тут тихо и только дождь за окном, да слабый звон с колокольни Сан-Франческо напоминает нам, что жизнь быстротечна, а смерть внезапна. Марио, Марио... — Филиппо взял с подноса скальпель и прикрыл глаза. Он всегда так делал, прежде чем начинать свою непростую работу. Надо настроиться. Всё! Образ убитого в пьяной потасовке приятеля медленно улетучивается и тает, становится меньше в размерах, как будто парень последний раз присаживается на корточки и, снимая с ноги ботинок, улыбается, мнёт напоследок пальцы и после вмиг пропадает с экрана сознания.
«Он постоянно жаловался на боль в стопе, — Филиппо открыл глаза и опустил, уже занесенный над головою Марио, скальпель. — А почему бы и да?»
И так, в 1835 году Филиппо Чивинини, молодой, подающий надежды анатом из итальянского городка Пистойя, вскрывая труп, наткнулся н